Чтение онлайн

– Круто, да? – еще издали крикнул мне оператор Вадик, улыбаясь так радостно, словно крутизна дивана и заведения вообще были данью уважения фирмы ему лично.

– Привет, – подойдя поближе, сказала я. – Ты уже работаешь?

– Я уже отснял б'oльшую часть материала, всю выставку и множество гостей, – важно ответил Вадик. – Собственно говоря, осталось только записать интервью с директором, но тут уж ты сама командуй.

– А где директор? – я огляделась.

– Я, это я! – к нам мячиком прыгнул маленький толстый человечек, похожий на упитанного молочного поросенка. – Сергей Сергеевич меня зовут.

У Сергея Сергеевича были маленькие глазки-запятые, белесые реснички и бровки, тугие розовые щеки и острые уши, поросшие бесцветным пухом. В его обширной лысине ярко отражались огни трехъярусной хрустальной люстры. Будучи на голову выше директора, я была вынуждена смотреть на него сверху вниз, и сияющая лысина слепила мне глаза. Прищурившись, я спросила:

– У вас есть какие-нибудь пожелания относительно того, где мы с вами будем записываться?

– Мы сядем на Буцефала! – восторженно взвизгнула поросячая личность, взмахнув короткопалой ручкой.

– На лошадь? – удивилась я, без заминки вообразив, как эффектно мы с этим господином будем смотреться верхом на скакуне. Причем директора мне придется взять на руки, как полонянку, потому что с лошадиного крупа круглый, как мяч, Сергей Сергеевич моментально скатится!

– Не на коня, а на диван! – широко улыбнулся директор. – Это модель так называется: «Буцефал».

Я вопросительно посмотрела на оператора.

– Ничего не имею против дивана, – сказал Вадик. – Диваны мне всегда нравились.

– А нравится ли тебе вот этот конкретный диван? Нравится ли он тебе не как личности, генетически предрасположенной к лежанию, а как оператору? – настойчиво спросила я. – Устраивает ли он тебя на предмет освещенности и расположения в пространстве?

– Годится, – кивнул Вадик. – Только придется максимально задрать штатив, потому что диван на этом пьедестале чуток высоковат. Неплохо было бы и мне с камерой сообразить какой-нибудь постамент! Сергей Сергеевич, не найдется ли у вас какой-нибудь мебели попроще, вроде большого комода?

Единственной подходящей мебелью попроще в салоне оказался овальный обеденный стол на двенадцать персон из итальянского орехового гарнитура. Опасливо посмотрев на его сияющую зеркальную поверхность, Вадик потребовал коврик.

– Не дай бог, поцарапаю, – озабоченно бормотал оператор, устанавливая штатив на покрытой французским гобеленом столешнице. – Недешевый, небось, столик-то!

– Садитесь поближе, иначе я не дотянусь к вам с микрофоном, – сказала я Сергею Сергеевичу, устраиваясь на супердиване.

Сооружение оказалось неожиданно удобным, хотя и великоватым. Сидя на нем, я чувствовала себя рыбаком, оказавшимся в одиночестве на отколовшейся льдине. Присутствие в паре метров от меня круглобокого Сергея Сергеевича никак не меняло этого ощущения. Лысый толстячок отнюдь не тянул на компаньона-рыболова, максимум – на добрый улов в виде крупного толстолобика. Я посмотрела на это рыбацкое счастье и подумала, что его не мешало бы припудрить.

– Блестит, как самовар! – угадав мои мысли, подтвердил Вадик, посмотрев в видоискатель.

– Что блестит? – занервничал Сергей Сергеевич.

– Много чего блестит, – уклончиво ответил оператор.

– Пудру в студию! – воскликнула я.

Директор щелкнул толстыми пальцами, и к нам подбежала симпатичная девушка с пудреницей. Барышня была такая длинноногая, что ей не составило труда дотянуться до физиономии Сергея Сергеевича, хотя он сидел на диване, водруженном на постамент, а она просто стояла на полу.

– Скажите, а почему эта модель называется «Буцефал»? – заполняя вынужденную паузу, спросила я.

– Так ведь он перемещается! – обрадовался вопросу Сергей Сергеевич. – Вы видели, какие у него колесики?

– Как у больничной каталки, – подсказал Вадик.

Директор, кажется, немного удивился этому сравнению, но объяснения не прервал:

– Колесики очень крепкие и подвижные, а сам диван, несмотря на его внушительные размеры, достаточно легок и потому мобилен. Перемещать его очень просто, достаточно разблокировать колеса.

– Это как? – спросила я.

Не иначе, бес меня попутал!

– Вот так! – и Сергей Сергеевич с готовностью потянул рычаг, глубоко утопленный в желобе деревянного подлокотника.

– Ш-ш-ш! – вкрадчиво прошептали каучуковые колеса.

Я даже не успела понять, что происходит, – диван наклонился, как скользящий с волны корабль, и неторопливо покатился по наклонной плоскости подиума!

– Прыгай! – крикнул сообразительный Вадик.

Крикнул он, по всей видимости, мне, а выполнил его команду Сергей Сергеевич. То ли у него реакция оказалась лучше, то ли сказалось преимущество шаровидных форм, но толстячок мячиком перекинулся через боковину дивана и исчез с глаз моих.

– Ленка, бросай микрофон! – заорал Вадик, подхватывая заваливающийся штатив.

Стремительно разматывающийся шнур микрофона вполне мог утащить за собой и камеру, я это поняла и поспешно отбросила микрофон за спину. Кто-то ойкнул, но я не оглянулась. Мои глаза были прикованы к стремительно приближающимся стеклянным дверям.

– Р-р-р! – с мягким рокотом прозрачные стены разошлись, и мы с диваном величественно выплыли из салона.

Моя надежда на то, что во дворе мой Буцефал затормозит и остановится, не оправдалась. Двадцатиградусный уклон подъездной дорожки обеспечил дивану легкое скольжение с постепенным набором скорости.

– Ма-ма-а-а! – испуганно завыла я, хватаясь за подлокотник ретивого Буцефала.

По сторонам дорожки мелькали кусты, деревца и одеревеневшие от изумления пешеходы. Диван неуклонно летел к перекрестку. Пересечение улиц мы проскочили на желтый свет – я успела разглядеть сигнал светофора, хотя его круглые фонари легко было перепутать с выпученными глазами водителей транспортных средств, мимо которых мой шустрый диван промчался со свистом и шипением шин.

За перекрестком с нами случилась неприятность: диванное колесо угодило в выбоину, и мое транспортное средство резко вильнуло в сторону, одновременно замедляя ход. Я еще успела обрадоваться, что мы мирно съедем на газон и там благополучно затормозим, но тут не в меру мобильный Буцефал снова вильнул и игриво въехал в задницу «Тойоты», оказавшейся последней в небольшой очереди на заправку.