Чтение онлайн

Поднимаясь в лифте на пятнадцатый этаж, я смотрелась в зеркало и думала, с каким лицом приличней всего предстать перед коллегами. Все, конечно же, примутся меня жалеть, полезут с сочувствиями, так что лучше подготовиться заранее. Я решила сыграть роль обиженного ребенка: большие, печальные глаза и надутые губки. Получилось неплохо.

— Господи, Лора, что с тобой? — воскликнул Грэхем, едва я появилась в дверях, — на тебе лица нет!

Когда я в двух словах рассказала ему все, он упер обе руки в свои узкие бедра и сокрушенно покачал головой. В своей рубашке типа «черный красавчик» в стиле семидесятых годов он выглядел забавно, потому что и в самом деле он был и чернокожим, и очень красивым. Пришлось сделать усилие, чтобы не улыбнуться. Нельзя же улыбаться после того, как тебя жестоко обидели. И мне пришлось надеть на лицо прежнюю маску.

— Бедняжка, — с чувством произнес Грэм, а потом заявил на всю контору:

— Слушайте все! Лору только что бросил этот идиот, с которым она встречалась, так что будьте поласковее с ней сегодня!

Затем он обнял меня за плечи и проводил к столу, как инвалида, который не может шагу ступить без посторонней помощи.

— Уж кто-кто, а я-то знаю, каково быть брошенным. Помнишь, как я был убит горем в прошлое лето, когда этот французишка бросил меня одного на пароходе? Опять забыл, как его звали?..

— Жан-Люк, — терпеливо подсказала Нэт.

— Ах, да, Жан-Люк. — По красивому лицу Грэма пробежала тень: видно было, что он с содроганием вспоминает те кошмарные дни.

— Я знаю, что тебе теперь нужно: крепкий кофе, шоколадный круассан и немножко Глории Гайнор. Сейчас сделаем.

В мгновение ока Грэм оказался возле магнитофона и принялся рыться в обширной коллекции записей, игнорируя все наши советы. Выступая в роли истинного диджея, он воспринимал наши пожелания, как знак недоверия его музыкальному вкусу. Наконец он победоносно воскликнул «Вуаля!» и удалился готовить мне завтрак.

— Ты в порядке? — осторожно спросила Нэт.

Я мрачно кивнула головой, и вдруг мы посмотрели друг другу в глаза и дружно расхохотались. И правда, трудно было оставаться серьезной, когда у тебя в ушах назойливо звучит песенка со словами «Я останусь жива».

Грэм вернулся в сопровождении Труди, которая считала, что ей как редактору можно приходить в офис на час позже своих подчиненных. Она попыталась изобразить на лице сочувственную улыбку; значит, Грэм уже сообщил ей о моей трагедии в личной жизни. Впрочем, Труди мало была похожа на нормальное человеческое существо, так что ее улыбка воспринималась скорее как гримаса.

— Ты тоже будь подобрей сегодня к Лоре, — бесцеремонно заявил Грэм, обращаясь к ведьме, когда та уже выходила из офиса.

— И почему это ему все сходит с рук? Слышала, как он с ней разговаривает? — спросила Нэт.

— Потому что он здесь единственный мужчина, — ответила я.

Мы часто задавали себе вопрос, знает ли ведьма, что Грэм — голубой. Хотя, даже Труди не могла не обратить внимание на маленькие скульптурки двух пуделей на его столе, тонко намекающих на его сексуальную ориентацию; этих кобелей он окрестил Джорджем и Майклом.

Я с нетерпением ждала, когда же, наконец, моей начальнице позвонит Джаз — только это и отвлекало меня от мыслей о Пите. Каждый раз, когда Кэти отвечала на звонок и клала трубку, я спрашивала: «Кто звонил?». Кэти и сама стала беспокоиться. К трем часам я уже чуть не сходила с ума от нетерпения. А Труди вела себя как обычно, если не считать того, что она ни разу не вызвала меня к себе. И вообще весь день не обращала на меня никакого внимания. В пять часов в густом облаке дорогих духов она отправилась на какую-то деловую встречу, предупредив, что будет в офисе только завтра. Что происходит?

В пятницу утром в груде почты, состоящей в основном из всяких дурацких пресс-релизов и резюме, я обнаружила маленькую серебристую открытку. У меня отлегло от сердца: «Лора Макнотон приглашается на премьеру нового фильма „Об одной девушке“ с Люси Ллойд в главной роли. Сюжет — история девушки такой необыкновенной красоты, что мужчины в буквальном смысле этого слова сходят по ней с ума. Премьера состоится в ближайший четверг в восемь вечера в только что отремонтированном здании бывшей мясоконсервной фабрики в районе Смитфилдс. Форма одежды — как можно эффектней. Приглашение действительно на два лица».

— Везет же некоторым, — завистливо проговорила Нэт, когда я помахала у нее перед носом приглашением. — В моей почте ничего такого нет, можешь прочесать ее хоть сто раз.

— А я, грешным делом, думала, что ты выше всех этих тусовок, — поддразнила я ее, вспомнив наш давешний разговор пару дней назад, и раздумывая, стоит ли приглашать ее.

— Выше-то, конечно, выше, но это ведь не простая тусовка. Ведь там будут ну, все, понимаешь? — и Пош, и Бекс, и Аплетон, и Галахер, и… Рики Джонс, — она сделала ударение на последнем имени и пристально посмотрела на меня, — интересно, он тебя вспомнит?

— О, господи, хоть бы вспомнил, — сказала я, и мурашки побежали у меня по спине, когда я представила себе этого изумительно сексуального солиста группы «Шуга Риф», у которого брала интервью несколько недель назад.

Грэм торчал возле магнитофона, делая вид, что реклама нового альбома Гери Холливела, интересует его больше, чем открытка, которую принесли с моей почтой. Но он, конечно, все слышал.

— Послушай, — наконец, осмелел он, делая вид, что внимательно рассматривает рекламный проспект, — а в твоем приглашении случайно не написано, что ты можешь привести с собой еще человечка?

— Отвали, Грэм, — огрызнулась Нэт, — если и написано, пойду я как ее непосредственный начальник.

— Я тебя, конечно, очень уважаю, Натали, но да будет тебе известно, что в нашем журнале художественный редактор — главное лицо, а потому я, как старший по рангу, имею больше прав представлять компанию на мероприятии такого рода.

Нэт бросила колючий взгляд на Грэма, тот ответил ей тем же.

— Вы что забыли, что на приглашении написано мое имя? Так что я буду решать, кто пойдет со мной, понятно? — осадила я их обоих. Мне показалось, что они слегка увлеклись.

Оба мгновенно перевели взгляды на меня.

— Так что ведите себя очень хорошо, ребятки, пока я буду решать, кто пойдет со мной, — добавила я самодовольно.

Глаза Нэт сузились, и она прошипела, как разъяренная кошка:

— Прости, детка, ты что, забыла, кто добыл для тебя эту работу?

— Не обращай на нее внимания, Лора, — слащаво улыбаясь, пропел Грэм, — она теперь так редко бывает на людях. Хочешь каппучино? Я заплачу.

— Думаю, Лора не берет взяток у старых педиков, — вмешалась Нэт, — и потом, сравни — чашка помоев из дешевой кафешки и приглашение на премьеру. Есть разница? — Она повернулась ко мне, улыбаясь во все тридцать два зуба.