Чтение онлайн

Отец и ростом был значительно выше, и статью Пьера превосходил, да и вообще отец был интересным мужчиной, а Пьер — так себе, ни то ни сё.

Впрочем, выглядел он вполне респектабельно и, я бы даже сказала, стильно. Его клубный клетчатый пиджак, пижонская щеточка усов и особенно шейный платок говорили о том, что этот мужчина уделяет своей внешности достаточно много внимания.

И этот факт, кстати, тоже нельзя было упускать из виду. То есть Ленка должна быть бдительней вдвойне и серьезнее относиться к подбору кадров в своем доме, в смысле к выбору горничных.

— О, Элен, наконец-то! — воскликнул Пьер, увидев меня и Ленку. — А я уже заждался. Думал, что после закрытия выставки вы остались в Париже на какой-нибудь банкет. — Быстрой, энергичной походкой он подошел к Ленке, поцеловал ее в щеку и, повернувшись ко мне, расцвел в сладчайшей улыбке. — Рад, очень рад видеть вас в моем доме, дорогая мадам Лаврушина, — произнес он и галантно поцеловал мне руку. — Ваши работы произвели на выставке настоящий фурор. Элен уже сказала, что мы приобрели для своей галереи несколько ваших работ? Они совершенно очаровательны, эти ваши куклы, просто очаровательны, впрочем, так же, как и вы сами, мадам.

Пьер еще раз поцеловал мне руку, а я открыла было рот, чтобы поблагодарить его и Ленку за проявленный интерес к моим работам. Потому что не очень-то я верила, что так называемый «фурор», произведенный на выставке моими куклами, обошелся без их, Ленки и Пьера, помощи.

Однако ничего у меня не вышло. Пьер трещал как заведенный и вставить в его пулеметную речь хотя бы одно слово не было никакой возможности.

Он говорил быстро, громко и перескакивал с одной темы на другую. Просто кошмар какой-то. А потом вдруг как гаркнет в сторону раскрытых дверей, из которых только что вышел:

— Эдэк!! Где ты в конце концов?! Элен приехала!! — Я от этого его крика аж подпрыгнула, настолько это было неожиданно. А он посмотрел на меня с улыбкой и еще громче крикнул: — И Мария-Анна!!

Меня все так во Франции называют — Мария-Анна, хотя на самом деле я Марианна.

Пьер хоть и коряво, но тем не менее вполне приемлемо изъяснялся по-русски. Видно, десять лет совместной жизни с русскоговорящей женой не прошли для него даром. И несмотря на множественные ошибки при склонении и спряжении, он достаточно бойко сыпал комплиментами и беспрерывно задавал вопросы и сам же на них и отвечал.

— Как вы добрались? — спрашивал он. — Наверно, устали? А вы не забыли приготовить для бала маскарадные костюмы? Представляю, как прекрасно вы будете выглядеть в этих платьях. Кстати, вы сначала хотели бы отдохнуть или пообедать? Я думаю, что правильнее будет сначала пообедать, потому что вы наверняка уже проголодались и хотите есть. Поэтому я предлагаю сразу же перейти в столовую. Вы не против?

Я украдкой взглянула на Ленку. А правду она говорила про своего мужа. Он действительно какой-то заполошный. Все время трещит без умолку.

На крик Пьера из глубины дома появился наконец высокий молодой человек, как надо было понимать, Ленкин младший брат Эдик или, как его называла сестра, Эдька.

Вообще-то я никак не ожидала, что у Ленки может быть такой красивый брат. Все-таки что ни говори, а сама Ленка в молодости, еще до того, как смогла воспользоваться передовыми достижениями современной пластической хирургии и всякими другими прибамбасами, красавицей отнюдь не была.

А вот братец у нее оказался просто чудо как хорош. Ну вылитый Жан Маре в молодости, честное слово. И почему природа бывает такой несправедливой? Ну зачем мужчине такая вот красота? Лучше бы она досталась его сестре Ленке.

Эдька был моложе нас с Ленкой лет на пять или шесть. А значит, когда мы учились с ней в одной школе, он был совсем еще маленьким. Поэтому мне трудно было узнать в этом высоком, хорошо сложенном красавце того маленького мальчишку из второго или третьего класса. А вот он меня сразу узнал.

— О, Марьяша! — воскликнул он, как только вошел в комнату. — А ты совсем не изменилась, такая же красивая. А ты меня не узнаешь? — Эдька подскочил ко мне и по-русски троекратно расцеловал в обе щеки.

Мы, русские, когда встречаемся за границей, очень часто бросаемся друг к другу в объятия, как к родным. Это какой-то синдром зарубежья. Здесь в России мы можем жить, например, в одном доме и не замечать друг друга и не здороваться. А стоит нам случайно встретиться где-нибудь в другой стране, так сразу бежим навстречу, рассказываем всю свою жизнь и клянемся снова встретиться на родине и не расставаться уже никогда.

Правда, по прибытии домой вся эта галиматья из наших голов тут же почему-то выветривается, и мы снова перестаем узнавать друг друга при встрече.

Вот и Эдька тоже. Ну сколько лет ему тогда было, чтобы он мог запомнить меня и узнать? Девять... десять?.. А вот, поди ж ты, узнал и бросился ко мне, как к родной.

И если честно, мне это было приятно.

Обедать решили сразу же, даже не заходя в свои комнаты и не разбирая чемоданов. Пьер настаивал на том, что якобы мы с Ленкой чрезвычайно проголодались, а возражать ему и спорить было совершенно бесполезно.

Перед обедом в качестве аперитива мы с Ленкой выпили по стакану минеральной воды — пить очень хотелось с дороги. Пьер смешал себе коктейль из кальвадоса и сидра, а Эдька, не желая портить хороший продукт фруктовой шипучкой, просто опрокинул рюмочку чистого кальвадоса — по-русски, так сказать.

За обедом нам прислуживала Люсиль. Правда, «прислуживала» — это громко сказано. В столовой она появилась всего два раза. Первый раз, когда после закусок она принесла и поставила на стол блюдо с тушеным кроликом. А второй — когда подавала десерт и кофе.

У Лакуров всей челяди в доме было только два человека — Люсиль и садовник. И на их плечи ложилась вся работа по дому и саду. Поэтому за столом мы управлялись сами без помощи официантов и метрдотелей, что, кстати, на мой взгляд, было намного приятней и демократичней. Я вообще не люблю, когда у меня за спиной кто-нибудь стоит.

А вино нам разливали мужчины.

На протяжении всего обеда Пьер практически не умолкал ни на одну минуту, и я, честно говоря, не могла понять, каким образом он успевал и говорить, и есть.

Я, например, всегда очень долго и тщательно жую. Так, говорят, можно быстрее наесться и соответственно меньше съесть. И хотя проблем с фигурой у меня никогда не было, этой привычке я тем не менее следую с самого детства.

А вот Пьер, казалось, заглатывал все, просто не жуя, как удав. При этом он делал это настолько виртуозно и незаметно, что, пока мы усиленно жевали и слушали его байки, он уже успевал прикончить очередное блюдо и, сложив на тарелке вилку и нож, начинал приставать к нам с разными вопросами.