Чтение онлайн

Я нанесла на физиономию последние штрихи, подкрасила губы помадой модного цвета и несколько раз повозила кисточкой по щекам. Да, девица в зеркале была хороша, но… Чего-то ей не хватало. Какой-то маленькой детали, чтобы ни у кого не возникло сомнений — девица достаточно легкомысленна, стопроцентно здорова и абсолютно безмозгла. Что нужно сделать для придания себе черт крайней безмозглости?

По радио надрывался местный ди-джей со своей нетленной песней «…малолетка — дура дурой». Вот именно такую-то я и создавала. Задумчиво поболтав кисточкой в краске для волос, я решительно выкрасила пряди волос в ярко-фиолетовый цвет. Мое лицо сразу стало моложе и глупее. Ура, найдено!.. Благо разноцветных тюбиков у меня было пять штук, и я решила продолжить. Следующая прядь обрела зеленый цвет, потом я сотворила красную прядку… Пошевелив мозгами, я решила, что надо знать меру. Если раскрасить все волосы, меня могут принять за панкующую герл. Вдруг иностранцы не хотят иметь детей с генетикой панка? Я вот хотела бы?

Поразмыслив, я пришла к выводу, что мне все равно. Тем более что лет в пятнадцать мой ребенок наверняка попытается подражать панкам. Или еще кому. Теперь, кажется, новое поколение играет в «кислотников». Я считаю это нормальным. Дети, никогда не пытающиеся поиграть в протесты и отказ от ценностей родителей, кажутся мне странными. Конечно, смешно наблюдать, например, как мой старый друг, в юности отчаянный «протестант», услышал недавно от пятнадцатилетней племянницы, что «поезд» «Дип Перпл» давно ушел, и вообще «Дип Перпл» такая попса, что ее и слушать-то невозможно… Я тогда подавилась смехом, а он, бедняга, долго открывал рот — как рыба, вытащенная из воды.

Но я отвлеклась. В общем, удачно скосив под юную «кислотницу», я довершила свой образ ботинками «доктор Мартенс», мини — юбкой и майкой с невообразимой символикой непонятно чего. Удовлетворенно осмотрев себя в последний раз, я пожалела, что мой реальный возраст, увы, уже не позволяет мне все время ходить в таком замечательном туалете. Лично мне глядевшая на меня из зеркала девчонка очень понравилась.

В офис фирмы «Мария» я вошла ровно без пяти минут пять. Такая я пунктуальная, что просто умиление! Когда хочешь устроиться на работу, надо прикидываться пай-девочкой. Конечно, внешний мой вид вовсе не соответствовал образу такой девочки. Однако не секрет, что именно девицы из приличных семей, с хорошим «генотипом», как раз и ведут себя нестандартно, стремятся проявить индивидуальность.

Фирма располагалась в помещении бывшей парикмахерской низкого пошиба. Парикмахерская приказала долго жить, оставив после себя въевшиеся в воздух запахи лосьонов и химических препаратов. Правда, везде шел ремонт, а это говорило о том, что заинтересовавшая меня «Мария» совсем молоденькая фирмочка.

В приемной за столом сидела красотка со скучающим видом. Мой приход ее порадовал.

— Добрый день, — старательно засмущалась я. — Я вам звонила…

— А, вы по поводу работы. Елена Эльдаровна ожидает вас в своем кабинете.

Я кивнула. Девушка показала мне дорогу, дальнейшие действия предоставив мне самой.

Я постучала в дверь и услышала какой-то неприятный гнусавый голос — мне показалось, что его обладательница страдает гайморитом.

— Войдите.

Я послушно вошла и остановилась на пороге, смиренно потупив очи и теребя край маечки.

— Добрый день, я по поводу работы.

Елена Эльдаровна оглядела меня с ног до головы очень откровенно. Я сделала то же самое, но исподтишка.

Красавицей ее назвать было трудно — для этого надо обладать изрядной фантазией художника. Слишком увесистый зад, кривые короткие ноги — лучше бы она не вставала из-за стола! Довершал картину большой орлиный нос. Но в то же время я не могла не признать, что эта женщина сексуальна!

Так сексуальна, что мне с моей пропорциональной фигурой и правильными чертами лица оставалось лишь позавидовать этой ее особенности.

— Вы принесли справки? — спросила она, высокомерно глядя поверх моей головы.

«Вот это тебя уже портит, милочка, — злорадно подумала я. — Мешает тебе идти к успеху. Относись по-другому к людям — и твоя жизнь изменится к лучшему».

Впрочем, судя по тому, как была одета эта дама — она и так жила неплохо. Видимо, ее напористый характер помогал брать от жизни все, что ей пожелается.

Я выложила на столик все мои ксивочки, старательно выполненные заботливой Маринкиной рукой, и придала своему взгляду робко-просительное выражение.

— Вас посвятили в тонкости нашей работы? — не поднимая глаз от моих справочек, спросила Елена Эльдаровна.

— Не совсем, — замялась я. — Сказали, что вы сами поговорите со мной.

— Ну, хорошо. Наша фирма занимается тем, что оказывает помощь и содействие бездетным парам, желающим усыновить ребенка…

Я подняла на нее свои глазки, исполненные невинного непонимания, и пролепетала:

— То есть я должна буду заниматься подбором ребятишек?

Елена Эльдаровна настолько выразительно посмотрела на меня, что я и сама начала сомневаться в собственной умственной полноценности.

— Деточка, сколько вам лет?

— В справке написано, — робко промямлила я.

— Там написано, что вам двадцать один год. Это, я понимаю, ваш физический возраст. Так?

Я кивнула. Интересно, что она сейчас скажет о моем умственном возрасте? Лет-то на тринадцать я потяну? Впрочем, вряд ли!

— Кто ваши родители? — печально, будто я только что взвалила на ее плечи весь груз своих грехов, выдохнула она.

— Папа машинами торгует. А мама раньше была учительницей литературы, а сейчас она домохозяйка…

— А чем занимался ваш папа до того, как начал торговать машинами?

— Был преподавателем в университете.

Кажется, мои «родители» ее удовлетворили. Наверное, интеллект иностранным детям был необходим.

— Не знаю, как вам и объяснить суть вашей работы. Она достаточно сложная и ответственная. Вы когда-нибудь слышали о «суррогатных» матерях?

Я подумала, внимательно рассмотрев потолок — кстати, он оказался навесным, — и неуверенно пробормотала, стыдливо пряча взор:

— Конечно.

— Вот ею-то вам и придется стать. Нужно расписаться вот тут, — Елена Эльдаровна протянула мне листочек бумаги, в котором я обязалась «не разглашать, не предъявлять, не нарушать и т. д.», я поставила закорючку.

Хозяйка кабинета придирчиво рассмотрела мою закорючку и снова жалостливо поглядела на меня.

— Позвоните завтра. Я должна решить вопрос о вашей кандидатуре с Константином Сергеевичем.

Я насторожилась. Мне совсем не улыбалось, чтобы он раньше времени узнал о моем интересе к их деятельности. Но, поразмыслив, я решила, что нет худа без добра. Узнаю, какова будет его реакция.

Если все законно — в чем я сильно сомневаюсь, — то он просто не обратит внимания. А я могу всегда объяснить свои действия попыткой разузнать о Свете.

— Кто же все-таки вам нас рекомендовал? — уже на выходе поинтересовалась Елена Эльдаровна.

— Светочка Точилина, — сообщила я.

— Све-то-чка?