Красотки и оборотни
Шрифт:
Чародею показалось, что жители Марнота с наслаждением, с неким даже сладострастием исполняют свои обязанности, в том числе и самые нехитрые: принести на кухню мешок муки, помочь кузнецу сменить подкову, наполнить свежей водой долбленое корыто у конюшни… Население замка исполняло нынче обыденные повинности истово, едва ли не с ожесточением.
Посреди этой суеты маг обнаружил сеньоров. Ройбер с Руватегом удовлетворенно взирали на царящую во дворе суету, время от времени отдавали какие-то незначительные распоряжения… В их распоряжениях не было нужды, каждый знал свои обязанности, но руководство сборами было частью своеобразного ритуала, творимого нынче в Марноте, — и господа с не меньшим удовольствием, нежели слуги, принимали участие в мистерии. Томена приветствовали благосклонными кивками.
— Мастер Пекондор, мы выступим нынче ночью, — объявил Ройбер, — советую выспаться. В ночном бою нам может потребоваться ваше умение.
— Да, сэр, я посплю нынче. — Томену в самом деле хотелось спать после минувшего приключения, но спать на пустой желудок… — Прошу прощения, но перед походом неплохо бы подкрепиться…
Ройбер слегка раздвинул губы в ухмылке, Руватег рассмеялся.
— Да, мастер, — согласился кудрявый рыцарь, — сейчас подадут завтрак, составьте нам компанию… верно, Ройбер? Но вечером перед выступлением лучше не есть. В бой не годится идти с пустым желудком, да и в сон шибче клонит сытого…
— Поэтому лучше поесть плотно сейчас, — согласился Ройбер.
— И выпить за успешный исход, — еще раз расхохотался Руватег.
ГЛАВА 34
Завтрак затянулся едва ли не до полудня. Рыцари и несколько латников постарше с удовольствием обсудили предстоящий рейд, молодежь внимала молча. Разговор шел большей частью не о ночном вторжении в Крейн, а о прошлых схватках. Участники застолья поочередно вспоминали битвы, в которых им довелось участвовать. Начали, разумеется, с ночных набегов, опыт которых мог нынче оказаться полезен, затем мало-помалу разговор ушел в сторону. Мальчишки, прислуживавшие в трапезной, своевременно убирали со стола опустевшие кувшины и подносили новые. Они тоже прислушивались, приоткрыв рты, ловили каждое слово… хотя, разумеется, эти истории им были давно знакомы. Мальчишки Марнота ждали. Когда-нибудь они наденут отцовские кольчуги, возьмут отцовские мечи и палицы — и отправятся и набеги… по отцовским следам.
А Томен скучал. Магу достаточно часто приходилось присутствовать на подобных пирушках и выслушивать однообразные повествования: «…так когда он замахнулся топором, я сделал вид, что поднимаю щит, а сам…», «…этот удар снизу мне всегда неплохо удавался…», «…здесь главное-то в чем? Коня не разгонять, потому что ежели сразу не свалишь с ног противника, то…» Даже если предположить, что половина из прозвучавших историй действительно случилась на самом деле — какой в них прок? К тому же Томен нынче позволил себе выпить больше обычного (вино из подвалов Марнота пришлось чародею по вкусу), и мага клонило в сон. Он уже начал было подыскивать слова оправдания, с которыми встанет из-за стола и отправится спать, но тут примчался запыхавшийся сынишка конюха и доложил о возвращении Ондика. За столом оживились, разговор снова вернулся к предстоящему походу. Затем появились Ондик и сопровождавшие его солдаты, их усадили за стол, пожилой воин принялся неторопливо рассказывать о поездке в какую-то Веледу, отдаленное владение марнотских рыцарей. Ондик, уплетая мясо и не забывая прихлебывать из стакана, начал было пространно излагать, что говорят в Веледе, что доносит лазутчик о настроении в замках ок-Ладвина и ок-Эргиса… Томен зевнул, деликатно прикрывшись рукавом.
Ройбер, хмурясь, прервал доклад:
— Ондик, о происках ок-Ладвина мы еще поговорим… э… не за столом. Послушай, у нас тут кое-что изменилось. Нынче ночью выступим проверить Крейн. Там, говорят, опять кто-то засел…
— Я давно говорил старому сеньору, что крейнские валы нужно срыть… — Ондик пользовался в Марноте привилегиями, ему даже позволено перебивать сеньора, отметил маг. Или Ройбера здесь так мало почитают хозяином, что старшие слуги позволяют себе подобные вольности?..
— Срыть валы — большая работа, — Ройбер принял непочтительность Ондика как должное, — и сейчас речь не об этом. Мы с Руватегом отправимся сегодня в Крейн. Ты останешься здесь. С тобой — шесть человек. В общем, ты знаешь, что делать. Караульные обязаны быть на местах, огни зажжены, скотину на рассвете выгоните как обычно… Замок должен выглядеть так, словно мы никуда не отлучались. Возможно, мы не возвратимся и завтра. Проследишь, чтобы вечером окна светились, как будто в замке полный гарнизон. Если что, воспользуешься амулетом — дашь мне знать…
Ондик погладил камушек, подвешенный на украшающей его камзол цепочке.
— Кстати, насчет амулета, — вмешался Руватег, — проверьте с мастером Пекондором, не ослаблена ли его магия. Мастер, глянете сигнальный амулет Ондика?
— Да, разумеется, — кивнул Томен. — Давайте, мастер Ондик, я осмотрю.
Заклинание оказалось заурядным, магии в амулете было еще довольно, но Томен немного пошептал, подзаряжая камушек. Затем, возвращая талисман владельцу, излишне громко (чтобы привлечь внимание господ) произнес:
— Извольте, мастер. Все в полном порядке. Я вижу, вы хорошо следите за своим амулетом… — затем, покосившись на рыцарей и убедившись, что сейчас они смотрят в его сторону, Томен поднялся и объявил: — С вашего позволения, господа, я пойду вздремну перед выступлением. Я не так привычен к ночным похождениям, как воины Марнота…
Руватег, заразительно, как всегда, расхохотавшись, кивнул:
— Верно, мастер! Воин должен быть готов к походу и днем, и ночью. Жизнь чародея несколько легче!
Кое-кто из воинов улыбнулся.
— И тем не менее я всегда начеку! — гордо провозгласил Томен, хватаясь при этом за спинку стула, чтобы устоять на ногах. Он не настолько захмелел, но счел нужным изобразить опьянение.
Покидая зал, он услышал, как Руватег произнес вполголоса:
— А этот маг, хоть и не производит впечатления великого мастера, достаточно хорош, а?
— Я пригласил его по твоему совету, — равнодушно отозвался Ройбер. — Однако и нам не мешало бы выспаться. Наливайте круговую, да и…
«Руватегу для чего-то требуется поддержать мою репутацию. Вот сейчас я заметно пьян, я выгляжу довольно потешно, и он торопится как-то выправить это впечатление, — отметил про себя молодой маг, — отметим сей примечательный факт… однако же, хорошее вино…»
Разбудил Томена бодрый стук в дверь. Маг едва успел приподняться на ложе, а дверь уже распахнулась, и в комнату заглянул белобрысый парнишка — сын конюха.
— Мастер чародей, мне велено вас вниз позвать! На двор!
— Ну так зови, если велено, — буркнул Томен. Колдун сел, потянулся и энергично взлохматил свалявшуюся во сне шевелюру. Разбудили чародея довольно поздно — за окном стемнело. Небо в узком проеме было пронзительно-синего цвета.
Мальчишка в некотором замешательстве обдумал предложение мага. Не придя ни к какому выводу, посланец тем не менее смело приоткрыл дверь пошире и проник внутрь. Пока Томен, как всегда безуспешно, пытался пригладить стоящие торчком рыжие вихры, малец прошелся по комнатке, понюхал миску на столе, заглянул в кувшин, деловито подтянул штаны и протянул было руку к лежащему там же, на столе, жезлу. Колдун быстро вскочил и хлопнул по жесткой ладошке.
Мальчишка, нимало не смутившись, убрал пострадавшую руку за спину и заявил:
— Еще велено спросить, держится ли мастер чародей в седле. Лошадь-то готовить надо? Или как? И велено звать на двор. Там уже все собираются…
— В седле я удержусь, — пробормотал Томен, — если, конечно, мне не всучат пику и не велят нестись галопом… Я так думаю, замок не станут брать приступом в конном строю, а?
— Чего? — Конюхов сын уже не слушал мага, а предался созерцанию медных блях высунувшегося из котомки кончика бороды гномьей маски. Начищенные до зеркального блеска сочлененные пластины произвели на конюхова наследника неизгладимое впечатление.