Чтение онлайн

— Я беспокоюсь!

Минни Тауэр едва не фыркнула вслух. Надо же, беспокоится он! Самое время! После того, как Рось сожгли до черного пятна, после бессмысленного разрушения Уникорна, после идиотского штурма Изенгарда, после всех глупостей, которые военные натворили на планете за какие-то пять дней от высадки — конечно, пора бы уже и побеспокоиться! Но субординация оставалась в силе, а потому Минни Тауэр промолчала. Ее начальник тоже сел на свое место. Лицо генерала потеряло жесткость. Нгуен Бань положил кисти рук на стол, и пояснил:

— Ваш план по захвату колонии через Игру великолепен настолько, что наши вояки его просто не воспринимают. Дикари, не знающие металла, равнодушно проходят мимо стального бруска. Арда — кусок будущего в прошлом. Если бы человеческая цивилизация решала свои проблемы так, как здесь принято, насколько меньше было бы трупов и насколько больше простора для интеллектуальных комбинаций! "Странные мальчики", как при мне назвали сегодня жителей Арды — первые, кто отнесся к Игре серьезно, на промышленной основе. В их Игре почти все настоящее, запрещены только необратимые поступки. Возможно, лет через тысячу, человек действительно научиться ценить превыше всего саму жизнь и примет подобную модель. Хотя, оглядываясь на прошлое, верится в это с трудом. Представляете себе, например, Гитлера и Сталина… Впрочем, Луфиену ближе другие имена из той же самой части древней истории. Хотя бы принц Коноэ и президент Франклин Делано Рузвельт — как они решают судьбу, скажем, Перл-Харбора или Окинавы схваткой: игровой самурайский меч против игровой же бейсбольной биты… Кто бы ни выиграл, разве общество признает результат такого поединка?

Минни Тауэр кивнула:

— А Крот из Эмин Майла и король Роланд из Уникорна на полном серьезе решили в игровой войне спор о прокладке этого их знаменитого канала, который надоел всей планете! И результат был признан.

Нгуен Бань продолжил:

— Ваш план безумен ровно настолько, чтобы удастся. Вы чрезвычайно тонко проникли в сущность Арды. Вы поняли Крота и Роланда; командующий — нет. Он признает только настоящее оружие, и смерть в его понимании игровой быть не может. Потому-то он и не придает должного внимания нашим советам.

Минни молча посмотрела на влажное лицо начальника. Нгуен Бань промокнул лицо чистым носовым платком и пояснил:

— Для чего я это все говорю? Чтобы неприятие Вашего плана не так сильно Вас расстроило. Другими словами, чтобы поддержать Вас. Дни предстоят нелегкие.

Минни чуть не сплюнула: поддержка, тоже мне! Обнять, поцеловать, что-нибудь ласковое шепнуть на ухо — вот это поддержка… Небось, будь у нее ноги подлиннее…

"Будь у тебя ноги подлинее", — оборвала себя Минни Тауэр, — "До таких разговоров никогда в жизни дело бы не дошло. Киндер, китчен, кирхен — то есть, дети, кухня, церковь — и это еще в лучшем случае."

Нгуен Бань проводил взглядом тени мотыльков, пляшущих вокруг ламп. Лицо его вновь отяжелело. Окончив душеспасительную беседу, начальник разведки возвращался к главному.

— Я беспокоюсь!.. Причину назову позже, а пока что, прошу Вас, в двух словах очертите ситуацию.

Минни Тауэр откашлялась, расстегнула замочек папки и вытащила нарочно положенную на самый верх общую сводку.

— Несмотря на ощутимые удары, которые мы получили, — ровным голосом начала доклад главный аналитик, — Мы продолжаем успешно захватывать территорию…

Начальник разведки остановил ее поднятием руки и уточнил:

— Территорию или планету?

Минни Тауэр улыбнулась. Не зря слова подбирала. Заметил разницу. Мелочь, а приятно!

— Именно территорию. Пространство. Так вот, от Осгилиата до Мглистого хребта, то есть до Изенгарда, все захвачено. Уникорн разрушен. Зря. Там хватило бы расстрела зачинщиков, на худой конец — короля Роланда. Но теперь восстание нам обеспечено. Лейтенант войск спецназ заметил в городе человека, ведущего съемку, и ухитрился упустить его. Кадры наверняка уже широко разошлись по планете. Растяпу-лейтенанта пришлось повысить в звании: накажи за такое, репортеров перестанут замечать — не то, что ловить.

Дорогу от Осгилиата до наших союзников Кога-рю мы все еще контролируем. Городок Игарю найден брошенным, и я нешуточно опасаюсь успевших скрыться от нас Синих Драконов. Резидент провалил вербовку драконьего капитана, и снайперу пришлось убить этого последнего. Теперь Синие Драконы наверняка наши враги. Устроить облаву на Драконов в обширном густом Лихолесье никаких сил не хватит. Разве что еще два полка высадить специально ради этого.

— Нет! — отрезал Нгуен Бань. — Вся армия не должна вязнуть в стычках на Арде. Тут я с командующим полностью согласен. Продолжайте.

— На крайнем западе Андрей Норвежец успешно захватил один паром, но с тех пор перевозки охраняются куда внимательнее, и первый батальон Южного полка все-таки накапливается в Торсхейме и Шире. Скоро мы сможем установить сообщение между Широм и Изенгардом, и тогда получим непрерывный путь от космопорта в Осгилиате до западного побережья.

— А север? — начальник разведки потер глаза и умело подавил зевок. Минни тоже едва не зевнула: день прошел суматошный, длинный, очень хотелось спать. Но работа есть работа; Минни продолжила:

— Вверх по течению Андуина… Эмин Майл не оказал никакого сопротивления. Поселок пытается вести себя так, как будто ничего не происходит. В противовес этому, Рось сопротивлялась яростно, и ее выжгли. Но эти рапорта Вы видели. Из-за потерь в Роси и под Изенгардом продвижение на север приостановлено. Можно не сомневаться, что семьи всех, сопротивляющихся нам — наверняка и Синих Драконов — отправлены в Ноттингем или Тхас, куда мы еще не добрались.

— Ничего, — уже откровенно зевнул Нгуен Бань. — Доберемся… Ну, зато с зерновым поясом все тихо и мирно, точь-в-точь как мы предполагали перед высадкой. Администрация занимается своими делами, налог едой собирается и уплачивается. Жители не режут солдат; а пехотинцы ведут себя на удивление вежливо и платят за все, что берут в барах и на рынках.

— Там почти нет игроков, — заметила Минни Тауэр. — В основном, переселенцы, равнодушные к смене властей до тех пор, пока лично их не бьют мордой об стол. К тому же, почти каждый сотый колонист в зерновом поясе — из Дома Куриту. Как видите, в тех местах, где можно было внедрять людей, наша стратегия себя оправдала.

— Мне кажется, — качнул головой Нгуен Бань, — Дело в отсутствии на Арде единого государства. Суть государства — защита от внешних врагов. Мы, армия Дома Куриту, слишком привыкли ломать системы, имеющие именно такое назначение. А тут лоскутное пестрое одеяло, для каждого клочка земли изволь вырабатывать отдельную политику.

— Прошу простить мою дерзость, — не согласилась с начальником Минни Тауэр, — В моем понимании смысл государства — упорядочение, борьба с хаосом. Если посмотреть с этой точки зрения, государство на Арде очень эффективно. Десять лет все силы уходят только в колонизацию, ни одного крупного возмущения, не говоря уж о дележке власти или чем-то подобном.

Бесшумно вошел ординарец с подносом, на котором размещались три пузатых чайника и десяток чашек. Один из чайников поставили на генеральский стол. Нгуен Бань нетерпеливо схватил две чашки, наполнил их горячим черным напитком и жестом предложил собеседнице одну из них. Минни взяла чашку, покачала в руках и отставила: горячий. Нгуен Бань, не обращая внимания на температуру, принялся отхлебывать свою порцию мелкими глотками.