Чтение онлайн

Антииспанизм изменил стиль жизни Буэнос-Айреса. Были отвергнуты короткие панталоны, непременная часть костюма испанца из хорошей семьи; их заменили штаны, которые носили североамериканские моряки. Сохранились портреты Мариано Морено, на которых он изображен в коротких панталонах и белых чулках, а в своем знаменитом декрете о чести он сам говорит о необходимости использовать фрак для присутствия на любой официальной церемонии. Но вскоре все это было отброшено, так же как низкие поклоны и церемониальные приветствия испанского протокола; взамен было принято простое рукопожатие в англосаксонском стиле. А чай пришел на смену горячему шоколаду.

Эти культурные перемены внесла английская колония, появившаяся в Буэнос-Айресе в результате политики свободы торговли. Приехали сюда французы, но их было не много. Национальное правительство в целом проводило очень либеральную торговую политику. Не существовало никаких ограничений, любой мог ввозить и вывозить товары при условии оплаты соответствующих таможенных сборов. Эта политика являлась не следствием либеральных представлений, а была военной необходимостью. Чем больше привозилось товаров, тем больше за них уплачивалось таможенных пошлин и тем большую армию мог создать Буэнос-Айрес.

В результате такой политики английские торговцы постепенно обосновывались в Буэнос-Айресе. В связи с Наполеоновскими войнами и континентальной блокадой у Англии скопились значительные излишки товаров, которые ей было трудно продать. В поисках новых рынков многие английские торговцы приезжали в Буэнос-Айрес, так как еще до 1810 г. вице-король Сиснерос разрешил определенную свободу торговли. Это привело к тому, что английские торговцы стали обосновываться в столице, а многие из них объездили всю страну в поисках рынков и новых эффективных форм сбыта товаров. Помимо всего прочего они принесли свои обычаи, нравы, слова, и, в то время как провинция продолжала относиться к пришельцам с осторожностью, Буэнос-Айрес стал окном страны во внешний мир.

Либерализация торговли и война имели ряд последствий. Так как большая часть Верхнего Перу находилась в руках испанцев, традиционная торговля мулами, характерная для колониального периода, прекратилась, так же как исчезли и доходы, получаемые от нее. Раньше владельцы шахт из Верхнего Перу ездили в Сальту, где покупали мулов за наличные, и погонщики мулов вместе с местными производителями получали много денег. Но война положила конец обмену, и прибыли стали меньше.

Кроме того, английские торговцы требовали оплаты своих товаров наличными, главным образом серебром, что также способствовало сокращению денежной массы. В основном они привозили хорошие, красивые и дешевые ткани, которые были лучше местных изделий, а также разную утварь, ножи, кастрюли и другие товары первой необходимости. Мебель привозили преимущественно североамериканские торговцы. Эти покупки оплачивались тоже твердой монетой, в результате чего за несколько лет население бывшего вице-королевства постепенно оказалось без денег, что привело к экономическим и финансовым неурядицам.

Среди того нового, что принесла Майская революция, было представление о равенстве, понимаемом как отсутствие привилегий, что подразумевало равенство всех граждан, одинаковые права и т.д. Первоначально эта идея была весьма абстрактной, но по мере укоренения в аргентинском обществе она получила конкретное развитие. Антииспанские настроения, либерализация торговли, концепции народного суверенитета и равенства подготавливали такую же глубокую и резкую трансформацию, какой была сама Майская революция.

Помимо изложенных выше было еще два довольно важных момента. С началом революции стало формироваться то, что мы могли бы назвать «общественным мнением»; оно складывалось в кружках, политических фракциях, на различных собраниях и находило выражение в газетных статьях, некоторые из которых содержали критику, а некоторые — концептуальные идеи, как, например, статьи Мариано Морено. Впервые газеты, вместо того чтобы публиковать скучные новости торгового мира, известия о достижениях науки или что-нибудь о событиях в Европе, как это было в эпоху вице-королевства, выносили на обсуждение революционные идеи, которые вызывали сильные чувства и зачастую оказывали большое влияние на общественное мнение, только привыкавшее к подобным дебатам.

Выборы были другим новшеством. Каждый раз, когда Буэнос-Айрес объявлял о созыве какого-нибудь представительного собрания, как, например, Ассамблеи 1813 г. или Конгресса в Тукумане 1816 г., а также тех, которым не суждено было состояться, во всех городах бывшего вице-королевства жители собирались и выбирали того, кто будет представлять их в Буэнос-Айресе.

Конечно, люди, приходившие на собрания, принадлежали к тому же классу, который в колониальную эпоху принимал участие в кабильдо абьерто. «Самая главная и здоровая часть общества» — так их называли, то есть это были жители, у которых были дом, семья и уважаемая работа. Основная масса народа не голосовала.

Так же как рабы и метисы, не могли голосовать и белые — не важно, испанцы или креолы, — у которых не было респектабельной профессии. Мясники, например, не голосовали, так же как и сапожники. Право голосовать оставалось в руках элиты, которая ранее не занималась такими делами, как созыв собраний, образование кабильдо, выбор того или иного кандидата, составление актов, их подписание. Иногда, как это было в случае с депутатами Восточного берега на Ассамблее 1813 г., эта элита давала указания, в которых, среди прочего, депутатов просили выступить против превращения Буэнос-Айреса в столицу нового правительства.

Таким образом, формировалось динамичное общественное мнение, росла интеллектуальная активность, выражались различные точки зрения, находившие отражение в газетах и на хотя и ограниченных по составу участников, но все-таки выборах. Местные жители пережили различные трудности вместе с национальными правительствами, прошли через военные события — победоносные или нет, через открытие свободной торговли, связавшей эту часть Америки с остальным миром. Майская революция за десять лет (с 1810 по 1820 г.) принесла глубокие изменения. Произошли невиданные события, совершилась реальная трансформация общества, ставшего несколько более свободным и беззаботным, я бы даже сказал, юным. В этом контексте появились революционные лидеры, которые в колониальный период не имели бы ни малейшей возможности проявить себя в политике.

Любой народ, который намеревается совершить переход к абсолютно новому этапу, такому, который в Рио-де-Ла-Плате начался в 1810 г., задает себе ряд вопросов, как прямых, так и тех, что присутствуют в скрытой форме. Первым стал вопрос о том, каковы будут отношения с бывшей метрополией. Были те, кто считал, что не стоило ввязываться в борьбу за полную независимость, а следовало образовать что-то вроде ассоциации с Испанией, но само развитие войны покончило с такой возможностью. С другой стороны, начиная с 1815 г., когда на трон вернулся Фердинанд VII, в Испании проводилась абсолютистская политика, которая была несовместима с либеральными идеями, существовавшими в Буэнос-Айресе в тот момент.

Второй вопрос, также очень важный: какую политическую модель стоило принять в этом новом образовании, называвшемся Объединенными провинциями Рио-де-Ла-Платы? Одним из вариантов была модель, существовавшая в США. За тридцать лет до этого английские колонии в Северной Америке провозгласили независимость, приняли конституцию и осуществили на практике новейшую политическую модель — демократическую республику — в эпоху (конец XVIII в.), когда даже конституционная монархия казалась прогрессивной. Английские поселенцы, освободившись от бывшей метрополии, избрали для себя республиканскую систему, которой в то время не было ни в одной стране, хотя она и существовала две тысячи лет назад в Греции и Риме.