Чтение онлайн

Без помощи опытных учителей и раввинов нельзя было понимать ни сложное содержание Талмуда, ни его трудный язык. Нужно было долго скитаться по разным школам, чтобы сделаться сведущим талмудистом. И вот Раши принялся за составление подробного письменного комментария к Талмуду. В своих толкованиях к большинству трактатов Вавилонского Талмуда он кратко, ясно и удобопонятно объясняет как трудные выражения текста, так и весь запутанный ход мыслей и рассуждений древних законоучителей. Одним коротким замечанием Раши часто устраняет величайшие трудности в понимании текста. Благодаря образцовому комментарию Раши, стало возможным изучать Талмуд без помощи учителей и сделать его предметом преподавания даже в начальных школах. Справедливо говорили современники, что без толкований Раши Талмуд остался бы, как замок без ключа.

Этот комментарий доныне печатается во всех изданиях Вавилонского Талмуда, рядом с текстом. Раши составил также комментарий к Библии, в котором текст объяснен не столько по буквальному смыслу, сколько по толкованиям и легендам Талмуда. Оба комментария Раши позже употреблялись во всех хедерах.

Раши суждено было пережить ужасные годы первого крестового похода. Он умер в Вормсе, в 1105 году, оставив после себя трех дочерей, из которых одна была помощницей отца в его ученых трудах. Эти дочери вышли замуж за известных талмудистов и имели сыновей, которые прославились своей ученостью. И зятья, и внуки Раши продолжали его деятельность. Одним из его внуков был тот рабби Яков Там, который едва не погиб во время второго крестового похода (15). Яков Там, носивший титул «раббену» («наш учитель»), прославился как величайший законовед своего времени. Он жил в Рамерю, во Франции, и стоял во главе талмудической школы, из которой вышло много славных раввинов. Он сочинил несколько глубокомысленных талмудических исследований, из которых особенно известна книга «Сефер гаяшар». По временам раббену Там созывал соборы раввинов, где обсуждались различные вопросы еврейской жизни и принимались меры для ее улучшения. Между прочим, соборы постановили, чтобы евреи судились между собою не в христианском суде, а в своем раввинском «бетдине», разбиравшем дела по еврейским законам и народным обычаям.

Все зятья и внуки Раши и их многочисленные ученики были известны под именем тоссафистов, т. е. «прибавителей», так как они писали свои ученые разъяснения к Талмуду в виде прибавлений к комментарию Раши. В школах тоссафистов, как некогда в вавилонских академиях, стремились к изощрению умственных способностей посредством глубокомысленных прений по вопросам еврейского права и законодательства. Тоссафисты вникали во все тонкости талмудических рассуждений и законов, раскрывали их источники и улаживали противоречия между ними. Число этих ученых в XII и XIII веках доходило до 150.

Толкования тоссафистов доныне печатаются во всех изданиях Вавилонского Талмуда, рядом с текстом и комментарием Раши.

Французские и германские евреи, в отличие от испанских, пренебрегали светскими науками и философией, уделяя все свое внимание Талмуду. Только в Провансе, находившемся под влиянием Испании, литературное творчество было разнообразнее. Ученые из семьи Тиббонидов переводили с арабского на еврейский язык философские сочинения Иегуды Галеви, Маймонида и других мыслителей.

Кимхиды (особенно один из членов этой семьи — Давид Кимхи) разрабатывали еврейскую грамматику и писали комментарии к Библии. В Северной Франции и Германии не было почвы для свободного исследования. Здесь, среди народных бедствий, книжные люди всецело углублялись в изучение своей религиозной письменности, в ней искали утешения и душевной бодрости. Кроме талмудических исследований, они охотно занимались религиозно-нравственными поучениями.

Тоссафист Иуда Хасид (около 1200 г.) написал «Книгу благочестивых» («Сефер хасидим»), в которой рядом с возвышенными нравственными правилами встречаются и суеверные рассказы, нагоняющие страх на читателя. Вот некоторые отрывки из этой книги: «Нельзя говорить льстивые речи; нельзя говорить одно, а в уме думать другое, ибо ум и язык должны быть согласны. Этого правила нужно держаться и по отношению к иноверцам. Нельзя обманывать ни еврея, ни иноверца, ибо Бог хранит всех смиренных людей, как израильской, так и иной веры». «Если тебя ругают или говорят при тебе грубости, молчи. Правило умного — молчание: если я говорю, я могу после сожалеть об этом, но если промолчу, то никогда не пожалею». «Пусть юноши и девушки не сходятся и не играют друг с другом (во избежание соблазна). Однажды ехал человек ночью при свете луны и увидел множество больших возов, в которых сидели люди и в которые были запряжены также люди; и когда последних спросили, почему они тащат возы, они ответили: во время земной нашей жизни мы веселились с женщинами, а ныне мы искупляем свой грех таким способом». — Книга изобилует рассказами о мертвецах, привидениях, нечистых силах. В ней впервые приводится народное поверие, будто в полночь мертвецы встают из могил и собираются в пустых синагогах, где отправляют богослужение; кто увидит молящихся покойников в этот час или услышит их голос, тот непременно умрет спустя несколько дней.

Пережитые евреями бедствия нашли свой отголосок в целом ряде «селихот» — покаянных молитв, читавшихся с плачем в синагогах в дни постов. Образцом такого рода произведений могут служить следующие строфы из «селихи», написанной одним очевидцем второго крестового похода:

Крестовые походы необыкновенно усилили духовную и светскую власть римских пап. Вся Западная Европа сделалась как бы одним государством, где безгранично властвовал глава католической церкви, живший в Риме и рассылавший свои приказы королям и народам. Могущество пап достигло наивысшей степени при Иннокентии III, в начале XIII века. Этот суровый и самовластный первосвященник, жестоко подавлявший малейшее проявление свободы мысли, видел опасность для церкви в том, что евреи живут среди христиан и заражают их своим неверием. Так как истребить всех евреев было невозможно, то папа стремился к тому, чтобы, по крайней мере, превратить их в бесправную касту. Евреи — писал он в своих пастырских посланиях к королям и князьям — обречены на вечное рабство за то, что их предки распяли Христа; они должны, как братоубийца Каин, постоянно скитаться по земле и бедствовать; христианские правители отнюдь не должны покровительствовать им, а, напротив, обязаны порабощать их и держать особо от христиан, в качестве едва терпимого и бесправного низшего сословия, дабы выступала разница между верными сынами церкви и отверженными сынами синагоги.

Вражда Иннокентия III к евреям имела тесную связь с происходившим в то время в Южной Франции «альбигойским движением». Под влиянием распространившейся в Провансе еврейско-арабской образованности, местные христиане начали читать и свободно толковать Библию и убедились, что учение римско-католической церкви резко расходится с первоначальным учением Евангелия. Возникла секта альбигойцев, которая исповедовала веру чистого христианства и враждебно относилась к римской церкви. Узнав об этом, папа Иннокентий III воздвиг страшные гонения на альбигойцев и открыл крестовый поход против них. Крестоносцы ворвались в Прованс, перебили там десятки тысяч «еретиков» и опустошили страну. Пострадали и евреи, которых считали виновниками ереси. При взятии города Безьера фанатическими ордами монаха Арнольда в числе убитых оказалось около двухсот евреев (1209 г.). «Бейте всех, — говорил Арнольд крестоносцам, — а там уже на небе Бог отличит виновных от невинных!» В Южной Франции была учреждена инквизиция, или тайное церковное судилище, для розыска и истребления свободомыслящих христиан и евреев. В это время образовался также монашеский орден доминиканцев, поставивший себе целью охранять церковь от всяких проявлений вольного духа. Доминиканцы сделались злейшими врагами евреев, постоянно преследовали и унижали их.

Римский папа и его армия монахов стремились к тому, чтобы уничтожить всякое общение между евреями и христианами. В 1215 г. Иннокентий III созвал церковный собор для принятия мер против еретиков и иноверцев во всех странах.

Между прочим, собор выработал ряд унизительных законов для евреев.

Христианским правителям предписывалось: не допускать евреев к общественным должностям; не дозволять им показываться на улицах в дни Страстной недели, накануне католической Пасхи; следить, чтобы крещеные евреи не соблюдали обрядов своей прежней веры; обязывать евреев, купивших дома у христиан, платить налог в пользу церкви. Но самой жестокой мерой в этом соборном уставе было установление «еврейского знака». Ссылаясь на то, что в некоторых странах евреи не отличаются от христиан покроем своей одежды и поэтому легко смешиваются с ними, собор постановил чтобы евреи обоего пола носили особую одежду, или особый знак на ней из яркой цветной материи. Позже было разъяснено, что этот знак должен состоять из круглого куска желтой ткани, прикрепляемого к шляпе или верхнему платью. Этот знак должен был служить позорным клеймом для всякого еврея. Встречая такого еврея, всякий христианин мог безнаказанно оскорблять его, издеваться над ним; да и сам еврей, нося позорный знак, должен был чувствовать себя униженным и беззащитным. Однако не все светские правители настаивали на исполнении этого позорного церковного закона, и не все евреи подчинялись ему. Гордые испанские евреи, жившие в христианских землях, отказались от ношения установленного знака, а в других странах богатые люди откупались от этого деньгами.

Самыми ярыми приверженцами римской церкви были в то время французские короли. Набожный король Людовик Святой был слепым орудием в руках духовенства и притеснял евреев, с целью обратить их в христианскую веру. Не довольствуясь гонениями на евреев, король и духовенство воздвигли гонения на иудейскую религию. Один крещеный еврей, Николай Донин, с презрением отвергнутый своими бывшими единоверцами, донес папе Григорию IX, что в Талмуде содержится много вредных мнений и обидных выражений против христианства. Папа поручил епископам познакомиться с содержанием книг Талмуда и, если донос Донина оправдается, публично сжечь эти книги. Розыск начался в столице Франции, Париже. Отобраны были у некоторых парижских евреев экземпляры Талмуда, а раввинов призвали для объяснений. Вскоре был назначен в Париже публичный диспут (спор) между доносчиком Николаем Донином и четырьмя раввинами, во главе которых стоял почтенный парижский раввин Иехиель. Диспут состоялся в июне 1240 г., в присутствии высших чинов двора, духовенства и дворянства. Рабби Иехиель горячо возражал на обвинения Донина, доказывая, что в Талмуде нет никаких богохульных мнений вообще и — оскорбительных для христианства выражений в частности. Но напрасны были старания раввинов. Участь Талмуда была предрешена. Из всех областей Франции свозились в Париж отобранные у евреев экземпляры многотомного Талмуда. Двадцать четыре воза, нагруженных этими книгами, были публично сожжены на костре на одной из площадей Парижа (1242 г.). Весть о сожжении священных книг глубоко опечалила евреев всех стран Была сочинена и читалась в синагогах «песнь плача» о сожжении Торы, начинающая словами («Schaali serufa»): «Спроси, спаленная огнем (Тора), что сталось с теми, кто рыдает о страшном жребии твоем».

Уничтожение талмудических книг нанесло удар еврейской науке во Франции.

Число раввинских школ стало уменьшаться, а деятельность тоссафистов вскоре прекратилась.

Столкновения между еврейским духовенством и христианским происходили тогда и в королевстве Арагонии, в христианской части Испании. Арагонский король Яков I был ревностным католиком и мечтал о крещении евреев и арабов.

Доминиканцы преподавали в своих школах языки еврейский и арабский, для того чтобы монахи могли успешно распространять христианство среди этих двух народов. В числе таких монахов-миссионеров был крещеный еврей, Павел Христиани. Павел путешествовал по Южной Франции и Испании и проповедовал своим бывшим единоверцам об истинности католической веры, причем подтверждал свои слова ссылками на разные места Библии и даже Талмуда. Им-то воспользовались для своих целей доминиканцы. Они решили устроить публичный диспут между Павлом Христиани и одним из крупнейших раввинов, рассчитывая, что если победа останется на стороне доминиканца, то евреи принуждены будут принять христианство. Король Яков одобрил это решение и пригласил к участию в диспуте со стороны евреев знаменитого раввина Рамбана из Героны.