Чтение онлайн

Жоффрей де Винсоф продолжает рассказ, описывая, как Филипп настаивал, и Ричард в конце концов согласился, что рядом с английскими знаменами должны висеть и французские. Как восприняли мессинцы этот новый удар по своей гордости, он не упоминает. С кем, следовало им спросить себя, должен был воевать король Англии? Он что, намеревался навсегда остаться на Сицилии? Странный способ вести Крестовый поход.

Для Филиппа II Августа инцидент со знаменами, похоже, стал подтверждением его самых худших подозрений. В течение двух недель после прибытия в качестве почетного гостя Ричард получил полный контроль над двумя городами острова, а король Танкред, хотя и находился не так далеко в Катании, не сделал ни малейшей попытки помешать ему. Поэтому теперь Филипп отправил в Катанию герцога Бургундии, поручив ему предупредить Танкреда об опасности ситуации и предложить помощь французской армии, если Ричард будет развивать свои притязания. Танкред, однако, не нуждался в предупреждениях. Он хорошо осознавал угрозу пребывания Мессины в руках Ричарда, но в мозгу Танкреда зрела новая идея. Законным наследником трона Сицилии была Констанция, дочь короля Рожера II, родившаяся уже после смерти отца. Вильгельм II выдал ее замуж (необъяснимое и непростительное решение) за Генриха Гогенштауфена, сына Фридриха Барбароссы. Фридрих к этому моменту уже умер (отправившись в Крестовый поход, утонул в реке на территории Малой Азии), и Генрих, теперь император Генрих IV, готовился выступить на Сицилию, чтобы заявить претензии на корону от имени своей жены. Если Танкред решит сопротивляться, а он имел твердое намерение это делать, ему потребуются союзники. На эту роль англичане подходили гораздо больше, чем французы. Пусть грубые и неотесанные (а их король, несмотря на всю свою славу, был хуже любого из солдат), они, по крайней мере, не любили Гогенштауфенов. Филипп II Август, напротив, был в прекрасных отношениях с Барбароссой. Если немцы появятся сейчас, когда крестоносцы еще на Сицилии, симпатии французов будут, мягко выражаясь, неоднозначными. Поэтому Танкред отослал к Филиппу герцога Бургундии с подобающе щедрыми подарками, но не более того, и направил своего посланника в Мессину переговорить лично с Ричардом.

На этот раз финансовые стимулы превышали те, от которых король Англии мог отказаться. Танкред предложил Ричарду и Иоанне 20 000 унций золота и согласие на обручение одной из его дочерей с наследником Ричарда, племянником, герцогом Бретани Артуром. В ответ Ричард обещал оказывать королю Сицилии полную военную поддержку, пока его войска находятся на Сицилии, и возвратить законным владельцам все имущество, захваченное во время беспорядков в предыдущем месяце. 11 ноября в Мессине с соответствующими формальностями был подписан окончательный договор.

Легко можно представить реакцию Филиппа II Августа на это неожиданное сближение между двумя монархами. Однако он, как обычно, не проявил своего негодования. Внешне отношения с Ричардом оставались теплыми. Им требовалось многое обсудить, прежде чем снова отправляться в путь. Нужно было выработать правила поведения и для солдат, и для паломников; разрешить бесчисленные проблемы снабжения и заблаговременно договориться о распределении завоеванных территорий и трофеев. По всем вопросам Ричард проявил удивительную покладистость; лишь один пункт, не имеющий отношения к Крестовому походу, он отверг. Дело касалось сестры Филиппа Адель, которую больше двадцати лет назад отправили в Англию в качестве невесты одного из сыновей Генриха II. Ее предложили Ричарду, которому, вполне предсказуемо, было нечего с ней делать; но вместо того, чтобы возвратить девушку во Францию, Генрих оставил ее вместе с солидным приданым при своем дворе. Позже она стала его любовницей и, почти наверняка, матерью его ребенка. Теперь Генрих уже умер, а Адель в свои тридцать лет по-прежнему жила в Англии и была как никогда далека от замужества.

Филипп никоим образом не беспокоился о ее счастье; он ни разу и пальцем не ударил, чтобы помочь другой, еще более несчастной своей сестре – Анне Византийской, которая к 16 годам дважды овдовела при страшных обстоятельствах. Однако такое отношение к принцессе Франции являлось оскорблением, которого он не мог пропустить. Ричард держался так же твердо, как прежде Генрих. Он не только снова категорически отказался жениться сам, но и имел наглость пытаться оправдать свое поведение подмоченной репутацией принцессы. Это было настоящим испытанием для самообладания Филиппа; и, когда Ричард продолжил речь, сказав, что его мать, Алиенора, в это самое время везет ему на Сицилию другую невесту, Беренгарию Наваррскую, отношения между двумя монархами оказались на грани разрыва.

3 марта 1191 г. король Англии при полном параде поскакал в Катанию нанести визит королю Сицилии. Оба подтвердили свою дружбу и обменялись подарками – пять галер и четыре коня для Ричарда, который, согласно по меньшей мере двум авторитетным источникам, преподнес Танкреду в ответ еще более ценный знак своего расположения – меч короля Артура, сам Экскалибур, предположительно обнаруженный совсем недавно рядом с телом старого короля в Гластонбери. По окончании встречи они вместе возвратились в Таормину, где их ожидал рассерженный Филипп. Новый кризис казался неотвратимым, когда Танкред (о причинах можно только гадать) показал Ричарду полученные им от Филиппа в предыдущем октябре письма, в которых он предупреждал об интригах англичан. Тем не менее к концу месяца союзники снова примирились, и отношения сохранялись относительно хорошими вплоть до 30 марта, когда Филипп с армией отплыл в Палестину.

Он верно выбрал время для отправления, или, скорее, Алиенора и Беренгария не ошиблись со временем своего прибытия. Едва французский флот исчез с горизонта, английский конвой бросил якорь в гавани Мессины. Прошло сорок четыре года с тех пор, как старая королева последний раз видела Сицилию – тогда с нелюбимым мужем она наносила визит Рожеру II, возвращаясь со Святой земли. В свой второй визит она надеялась увидеть свадьбу любимого сына с девушкой, которую сама выбрала для него, но начался Великий пост, и свадьбу пришлось отложить. Было решено (вопреки недавнему запрету на участие женщин в Крестовом походе), что Беренгарии следует отправиться с будущим мужем на Восток; молодая королева Иоанна, которую, понятное дело, нельзя было оставлять на острове, будет для нее прекрасной компаньонкой. Когда все было улажено, Алиенора не видела причин задерживаться. Проведя в Мессине всего три дня, но приложив энергию, которой славилась по всей Европе (в свои 69 лет она уже больше трех месяцев находилась в дороге), старая королева уехала в Англию. На следующий день после прощания с матерью Иоанна с Беренгарией вышли в путь на Святую землю. Ричард еще неделю занимался погрузкой своей армии. 10 апреля он в конце концов тоже отплыл. Жители Мессины вряд ли сожалели о его отъезде.

Филипп добрался до Палестины 20 мая 1191 г., в его планы не входило долго там задерживаться. Он выступил прямо на Акру, которую уже осадили. Ричард прибыл 8 июня, по дороге захватив Кипр и попутно женившись на несчастной Беренгарии. Акра продержалась до 12 июля, но к тому времени лагерь французов охватила тяжелая эпидемия дизентерии. Филипп заразился и страдал в постели, когда получил известие о смерти (от той же болезни) Филиппа Эльзасского, графа Фландрии. Эта новость действительно была тяжелой, поскольку ставила под вопрос возможность фламандского наследования, основного, если Филипп сохранит контроль над своей северо-восточной границей. Подозревают, что король почувствовал только облегчение, получив такой железный предлог возвратиться во Францию; в любом случае, как только его состояние стало достаточно хорошим для путешествия, он вернулся домой. Филипп покинул Палестину 31 июля с кузеном Пьером де Куртене. Он пробыл на Востоке немногим больше восьми недель, и за это время еще несколько раз ссорился с Ричардом, но теперь они снова восстановили отношения. Армия Филиппа тем временем осталась на Святой земле под командованием герцога Бургундии.

Ричард, прежде чем вернуться к кампании, естественно, едко высказался по поводу преждевременного отъезда Филиппа. 20 августа он навсегда разрушил свою рыцарскую репутацию, приказав убить всех пленных мусульман (примерно 3000 человек вместе с женщинами и детьми), но все равно не смог победить Саладина. До лета 1192 г. ему не приходило в голову, что Филипп и брат Джон прекрасно могут воспользоваться его отсутствием. В конце концов он понял, что должен возвращаться в Англию, и в итоге заключил с ненавистным Саладином перемирие на три года, в течение которого христианские паломники и торговцы получили свободный доступ в Иерусалим и святые места. Через несколько дней Ричард отплыл из Акры. Его возвращение домой задержали сначала плохая погода, затем кораблекрушение и, наконец, плен у герцога Леопольда Австрийского, из которого его согласились отпустить только за 100 000 фунтов серебром – два-три годовых дохода английской короны. В феврале 1194 г., узнав об этой ситуации (в основном благодаря королеве Алиеноре), требуемую сумму в конце концов собрали. Филипп, который безуспешно предлагал деньги императору Генриху VI, чтобы пленника подержали еще несколько месяцев, отправил брату Ричарда Джону сообщение: «Будь осторожен – дьявол на свободе». Примерно через месяц Ричард ступил на английскую землю.

До этого момента Филипп II Август выглядел в нашей истории гораздо благороднее Ричарда Львиное Сердце, но, возвратившись домой, король Франции начал сравнивать счет. Он знал, что не будет счастлив, пока не изгонит англичан из своей страны. Перед выступлением в Крестовый поход они с Ричардом дали клятву не нападать на земли друг друга в отсутствие монарха, и Филипп начал кампанию по очернению репутации Ричарда: стал обвинять его в предательских контактах с Саладином, в сговоре с ним, чтобы устроить падение нескольких городов крестоносцев, и, наконец, в вероломном убийстве в апреле 1192 г. Конрада, маркиза Монферратского, мужа королевы Изабеллы Иерусалимской [24] . Однако все это принесло мало пользы: девять месяцев спустя Ричард вернулся и встал на тропу войны. Скоро заполыхала вся Нормандия (однажды Филипп едва не утонул – мост рухнул под тяжестью королевских войск), и борьба продолжалась следующие пять лет. Последний раз короли встретились в январе 1199 г. Тогда Филипп стоял на берегу Сены, а Ричард был в лодке на воде. Так или иначе, им удалось договориться о дальнейших контактах своих представителей, итогом которых стало пятилетнее перемирие, к счастью соблюдавшееся. Три месяца спустя, во время второстепенной операции по подавлению мятежа одного из вассалов, в Ричарда попала арбалетная стрела. Рана быстро загноилась, и 6 апреля 1199 г. он скончался в возрасте 41 года.

Филиппу II Августу, однако, еще оставалось что делать. Теперь его главным врагом стал бывший союзник Джон Английский. Некоторые современные историки пытаются защитить Джона, обвиняя в создании его плачевной репутации двух хронистов – Роджера Вендоверского и Матвея Парижского, которые писали после смерти короля Джона. Возможно, он и не предлагал, как полагает Матвей, принять ислам в обмен на военную помощь от Альмохадов, правителей Южной Испании; но очень вероятна его ответственность за убийство племянника Артура Бретонского (предоставившее Шекспиру материал для одной из его самых мучительных сцен); и нет никаких сомнений, что этот человек был развратным, двуличным, вероломным и жестоким – еще омерзительнее, чем его брат. По сути, его можно назвать наихудшим королем в истории Англии. После недолговечного мирного договора в 1202 г. между Филиппом и Джоном началась настоящая война. В основном благодаря отношению Джона к своим союзникам в последующие два года они один за другим покинули английского короля, и к августу 1204 г. Филипп вернул Франции всю Нормандию, Анжу и Пуату. На континенте у Джона осталось только одно владение – Аквитания, но в апреле королева Алиенора умерла в возрасте 82 лет, а без поддержки матери он смог удерживать это владение всего два года.

В 1209 г. Джон приобрел нового могущественного союзника – своего племянника Оттона [25] , теперь ставшего германским императором Оттоном IV. Оттон пообещал дяде возвратить потерянные территории, но ему не представилось такой возможности. Оба вызывали, надо думать, постоянные опасения у Филиппа, и он, видя, что они запутались в борьбе за власть с папой римским, решил нанести удар. 27 июля 1214 г. у местечка Бувин в Пикардии Филипп встретил объединенные силы Джона, Оттона и графа Фландрии Фердинанда. Их армия насчитывала около 25 000 человек против 15 000 у Филиппа. В середине сражения фламандский копьеносец сбил французского короля с лошади, и лишь доспехи спасли Филиппу жизнь. Но очень скоро, когда Оттона вынесла с поля боя его раненая и напуганная лошадь, а граф Фландрии, тоже серьезно раненный, попал в плен, имперские войска решили, что битва проиграна, прекратили сражаться и побежали. Французы начали преследование, но наступала ночь, и Филипп отозвал своих солдат. Он триумфально возвращался в Париж, за ним следовала казавшаяся бесконечной колонна пленных. Вступление Филиппа в столицу праздновал весь город. На усыпанных цветами улицах танцевали, а студенты недавно открывшегося Парижского университета пировали целую неделю. Собратьям-монархам Филиппа, напротив, праздновать было нечего, кроме собственного спасения. Оттон вернулся в Германию, где вскоре ему пришлось отречься от престола. Джон возвратился в Англию опозоренным, в следующем году подписал Великую хартию вольностей и умер в 1216 г. – но успел увидеть, как его страну снова захватили французы. Что же касается Фердинанда Фламандского, то он оставался в плену еще двенадцать лет.