Чтение онлайн

Коренные народы Америки приспосабливались к своей земле по-разному.

Некоторые из них были кочевниками, привычными к недостатку пищи – прежде всего охотниками и собирателями, как племена обширных равнин северной Мексики. Постоянное движение делало их группы небольшими, а социальную организацию очень простой. Один из первых испанских исследователей, носивший незабываемое имя Кабеса де Вака [3] , описал кочевых людей, живших в Техасе и на севере Мексики в основном семейными группами, но несколько раз в год собиравшихся вместе, чтобы насладиться особенно богатым урожаем, например, при созревании плодов в кактусовых рощах. Собственно, равнины, населенные племенами охотников и собирателей, занимали большую часть внутренней Южной Америки. Во времена Первого контакта это были не леса, но и не луга: они щетинились зарослями разнообразных кустарников, часто колючих и сбрасывавших листья в засушливый сезон. Так было, например, в северо-восточной части Бразилии, называемой сертан [4] . Пампасы, давшие имя аргентинским лугам, тоже были кочевниками.

Другие были лесными жителями. Охота для них тоже была важна, но обильные осадки, характерные для большей части лесного пояса, позволяли им отчасти полагаться на земледелие, недоступное кочевникам. Вследствие этого лесные народы часто вели полуоседлый образ жизни. Их методы ведения сельского хозяйства были адаптированы к тонким и слабым тропическим почвам. Тонким? Да! Буйная растительность тропических лесов производит обманчивое впечатление. Люди, не знакомые с такой местностью, представляют себе эти леса «джунглями». Вот слово, предполагающее непреодолимое, безудержное плодородие! В учебнике по географии 1949 года [5] говорится именно о «беспощадной плодовитости и дикости джунглей». На деле же захватывающая дух жизненная сила тропического леса кроется не в почве, а в обитателях: насекомых, деревьях и живущих на деревьях эпифитах, чьи корни никогда не знали земли. Почвы же дождевых лесов Амазонки и других подобных мест крайне неплодородны. Расчищенная для сельского хозяйства, земля тропических лесов лишь несколько лет способна давать хотя бы разочаровывающий урожай. Поэтому коренные народы, жившие в лесах, практиковали переложное земледелие, которое еще называют подсечно-огневым из-за способа расчистки земли. Они строили деревни, но часто переносили их, позволяя лесу вновь поглотить старые пахотные участки и создавая новые где-то в других местах. Переложное земледелие можно уверенно назвать успешной адаптацией к одной из самых сложных природных сред в мире. Полуоседлые лесные общества, такие как тупи, когда-то населявшие практически все побережье Бразилии, организовывались по племенам и гендерным ролям, но не по социальному классу. И они не строили империй.

Наконец, некоторые коренные народы были полностью оседлыми. Постоянные поселения, стоявшие, как правило, на высокогорных плато, сделали их общества более сложными. Именно среди них были строители великих империй – легендарные ацтеки, инки и майя, – однако имперскими устремлениями обладали далеко не все оседлые народы. Общими для всех были только устойчивые формы сельского хозяйства. Например, столица Империи ацтеков с населением большим, чем в нынешних Мадриде или Лиссабоне, питалась весьма изобретательно. В озерных водах, окружавших Теночтитлан, жители соорудили чинампы [6] – плавучие и неподвижные островки-поля, почве которых время от времени возвращали плодородие аллювиальные отложения. В Империи инков земледелие было гораздо сложнее и включало террасы на горных склонах, искусственное орошение и использование в качестве удобрения богатого нитратами птичьего помета – гуано [7] . Постоянная сельскохозяйственная база позволяла наращивать численность и плотность населения, строить города, развивать специализацию труда и так далее. Не все, конечно, было полезным. В то время как кочевники и полуоседлые народы тяготели к эгалитарным обществам, лидеры которых занимали свое место благодаря выдающимся личным качествам, полностью оседлые общества формировали классовую систему. У ацтеков, инков и майя была наследственная знать, специализирующаяся на военном деле.

Обратите внимание: «ацтеки» и «инки» – это, строго говоря, названия империй, а не их обитателей. Правителями империи ацтеков были мешики (именно от них пошло название «Мексика»), воинственный народ, довольно поздно занявший плодородную долину в тени великих вулканов, где и построил удивительный Теночтитлан. Мешики унаследовали цивилизацию, которая развивалась на центральном нагорье Мексики более 1000 лет. Например, гигантская Пирамида Солнца, самая большая пирамида на Земле, была построена задолго до их прибытия. В начале XV века мешики были лишь одной из многих групп, говорящих на науатле – общем языке городов-государств региона. Однако за следующую сотню лет они завоевали большую часть Центральной Мексики. Столица империи была обширным и многолюдным ансамблем башен, дворцов и пирамид, по словам ошеломленного испанского авантюриста Бернала Диаса, возвышавшихся над озерными водами, как мираж. Все это великолепие связывало с берегом множество идеально прямых и ровных каменных дамб. «Мы были поражены! Все это было невероятно похоже на волшебство из рыцарских романов» – так описывал Диас первый взгляд испанцев на Теночтитлан.

Далеко на юге, в высокогорной долине Анд, стремительно росла столь же юная, но гораздо более крупная Империя инков. Свою столицу они называли Куско – «пуп земли». Мы говорим сегодня об «инках», но слово «инка» относилось только к императору и его империи. Этнически жители Куско говорили на языке кечуа и так же, как ацтеки, были наследниками предыдущей культурной эволюции в Андах. Архитектурные чудеса Куско – сейсмостойкие каменные стены – многое говорят о навыках этих неведомых строителей. Молодые наследники древних цивилизаций – империи ацтеков и инков – были на деле более хрупкими, чем казались. Майя же куда меньше стремились к империализму. Построенные намного раньше Теночтитлана и Куско, города-государства майя с внушительными церемониальными центрами – Тикаль, Копан, Тулум, Ушмаль – господствовали в Центральной Америке. В искусстве, архитектуре и астрономии майя не знали равных в Америке. Но майя не создали империю, способную соперничать с империями инков или ацтеков. А поскольку расцвет Империи майя, если такой термин действительно применим, произошел за много столетий до прибытия европейцев, в нашей истории она играет совсем незначительную роль.

Таким образом, на момент Первого контакта большую часть Латинской Америки населяли кочевники и полуоседлые народы, такие как пампасы в Аргентине и тупи в Бразилии. До наших дней дожили только их потомки, да и тех осталось немного. Нынешнее коренное население Латинской Америки происходит от оседлых земледельцев, многие из которых жили под властью ацтеков, майя или инков, пока не прибыли европейцы. Почему они выжили, когда другие погибли? Ответ будет непростым, но он многое проясняет в отношении Латинской Америки.

Для начала нам понадобятся некоторые сведения об Испании и Португалии, объединенных под общим географическим названием Иберия.

В конце XV века, когда европейцы выбрались из тесных недр своих парусников, чтобы впервые встретиться с коренными американцами, будущее во многом определила их реакция друг на друга. Это был настоящий контакт культур, столкновение ценностей и взглядов. Мировоззрение испанцев и португальцев, наследие риторики крестовых походов, было сформировано историей Пиренейского (Иберийского) полуострова.

Иберия – суровая гористая земля. Кое-где она едва ли не зеленее Ирландии (правда-правда!), но большая ее часть пустынна. На снимках, сделанных из космоса, южная часть Испании того же цвета, что и близлежащая северная Африка. Исторически Иберия была мостом между Европой и Африкой, и узкий Гибралтарский пролив, разделяющий два континента, постоянно пересекали в обоих направлениях мигранты и захватчики. В 711 году мусульмане из Северной Африки, оставшиеся в истории как мавры, переправились на север и отвоевали большую часть полуострова у христианских королей (чьи предшественники поколениями ранее отвоевали его у римлян, которые, в свою очередь, отвоевали его у карфагенян, и так далее). Следующие восемьсот лет в Иберии перемешивались и воевали полиэтнические общества. И то и другое оставило свой след.

Наряду с практическими умениями исламского мира мавры принесли с собой знания греков и римлян, бережно сохраненные на Ближнем Востоке на протяжении Темных веков, как называли это время в Европе. Христианам, жившим под мавританским правлением или торговавшим с соседями-маврами, пришлось научиться уважать культурные достижения ислама. Мавры были лучшими врачами, лучшими инженерами и лучшими земледельцами, чем иберийские христиане, и языки последних постепенно наполнялись арабскими словами для новых культур (базилик, артишок и миндаль), новых процессов и веществ (дистилляция и алкоголь), новой обстановки (ковры) и новых наук (алгебра и химия): в итоге в современных испанском и португальском языках почти четверть – мавританские заимствования. Мавры говорили по-арабски, но их кожа была темнее, чем у арабов; быть может, самый известный из мавров – «черный» персонаж Шекспира, Отелло. Таким образом, христиане Иберии долгое время жили бок о бок и взаимодействовали с людьми утонченными, могущественными и совершенно непохожими на европейцев. Кроме того, непосредственно перед Первым контактом в Иберии обитало больше евреев, чем где бы то ни было еще в Европе, а Лиссабон и Севилья уже стали новым домом для тысяч порабощенных африканцев. Не выказывая терпимости к культурным и расовым различиям, иберийцы тем не менее были хорошо с ними знакомы. Отношение испанцев и португальцев к другим, чуждым людям варьировалось от презрения до сдержанного восхищения и сексуального любопытства – смуглые мавританские девушки фигурируют в иберийских сказках как эротические персонажи. Правление Альфонсо Мудрого (1252–1284), известного законодателя, стало апогеем напряженного мультикультурного иберийского мира. В конце концов, однако, восьмисотлетний опыт полуострова растворился в фанатичном стремлении к религиозной чистоте.

Реконкиста сильно повлияла на менталитет и общественные установления испанцев и португальцев. Иберийские христиане верили, что нашли гробницу Сантьяго – святого апостола Иакова – в отдаленном северо-западном уголке полуострова, где не ступала нога язычника. Убийца мавров Сантьяго, изображенный как размахивающий мечом рыцарь, стал покровителем реконкисты, а его могила в Сантьяго-де-Компостела – величайшей святыней Европы. Реконкиста, конечно, принесла с собой вопросы аннексии новых территорий и порабощения «неверных». По мере того как христиане на протяжении 30 поколений оттесняли мавров на юг, в Африку, завоеватели основывали новые города – оплот своих территориальных притязаний, а некоторые военачальники брали на себя ответственность за христианизацию побежденных мавров и собирали с них дань. Позже иберийцы принесут в Америку тот же образ действий и те же проблемы. Еще одним результатом реконкисты стало увековечение рыцарской славы и усиление влияния христианской знати. По этой причине ценности знати (боевая доблесть, праздность, показная роскошь) неохотно уступили только ценностям делового среднего класса (накопительство, трудолюбие, бережливость). Кроме того, постоянные войны привели к централизации политической власти, необходимой для обеспечения единого эффективного командования. Два из множества маленьких христианских королевств полуострова постепенно выбились в лидеры реконкисты. Самой значимой из них была расположенная в центре Кастилия, поглотившая в конечном итоге большую часть Иберии и в союзе с королевствами Арагон, Леон и Наварра заложившая политическую основу для современной Испании. На атлантическом побережье король Португалии вел параллельное наступление на юг и сумел сохранить независимость от Испании. Португалия первой завершила реконкисту, достигнув южного побережья Иберии в середине XIII века. На испанской стороне мавританское королевство Гранада продержалось еще два века, прежде чем окончательно уступить кастильской военной мощи в 1492 году.

В 1490-х королева Изабелла Кастильская в надежде обогатить свое королевство рискнула содействовать исследованиям Христофора Колумба, который намеревался, отыскав западный путь, обойти венецианско-арабскую монополию на торговлю с Азией. Однако не стоит недооценивать степень религиозности испанцев и португальцев. Изабелла была прежде всего католической королевой. Столетия реконкисты взрастили в жителях Иберии менталитет истинных крестоносцев, и монархи использовали этот пыл, чтобы укрепить и оправдать свою абсолютную власть. Чисткам были подвергнуты мавры, принявшие христианское правление, евреи, чьи семьи жили в Иберии почти 1000 лет, и заодно все, кого подозревали в религиозной неверности. Маврам и евреям пришлось креститься или эмигрировать, но даже те, кто обратился в христианство, по-прежнему подвергались дискриминации как «новые христиане». В тот же год, когда сдалась Гранада, Изабелла изгнала из Испании десятки тысяч человек за то, что они отказались отречься от иудейской веры. Знаменитая испанская инквизиция была создана для насаждения религиозной чистоты.