Краткая история профсоюзов России
Шрифт:
Большая часть первых рабочих организаций, однако, строилась по цеховому (узкопрофессиональному) признаку, и они зачастую были малочисленны. Их деятельность оставалась нелегальной.
Часть профорганизаций тяготела к либеральному лагерю. Уже упомянутые нами союз печатников и железнодорожный союз, а также ряд организаций «интеллигентных профессий» стали членами просуществовавшего несколько месяцев Союза союзов – объединения профессионально-политических организаций под руководством Павла Милюкова, будущего лидера партии кадетов (конституционных демократов).
15 мая, во время возглавляемой большевиками всеобщей забастовки в Иваново-Вознесенске, одном из центров текстильной промышленности России, был создан первый в России общегородской совет рабочих депутатов.
Стачки и протесты к тому времени выплеснулись далеко за пределы столиц. К осени забастовки распространились не только на промышленные районы центральной России, но и в отдаленные губернии.
В разных местах, прежде всего в Москве и Петербурге, осенью 1905 года были созданы центральные бюро профсоюзов, призванные координировать деятельность рабочих организаций. В сентябре в Москве начала работу I Всероссийская конференция профессиональных союзов. Ее задачей было подготовить первый общенациональный съезд профорганизаций (в связи с невозможностью легальной работы провести его долгое время так и не удастся).
Координационные органы рабочего движения сыграли свою роль в первой в Российской империи общенациональной забастовке – Всеобщей октябрьской политической стачке.
2 октября (по новому стилю) забастовали, выдвинув экономические требования, типографские рабочие в Москве. Затем забастовка распространилась на все крупные промышленные центры и основные железнодорожные узлы империи. На пике забастовки в ней участвовало до 2 млн человек. Бастовала вся страна – от Финляндии до Забайкалья. Общим требованием был демонтаж самодержавной системы правления, инициированный политической оппозицией, но рабочие выступали и с экономическими требованиями. Итогом забастовки стало введение на многих предприятиях восьмичасового рабочего дня, а также заключение на части фабрик и железных дорог коллективных договоров. Октябрьская политическая стачка резко ускорила процесс создания новых рабочих союзов – в Москве, например, их количество к концу 1905 года выросло почти вчетверо.
Под давлением «непрекращающейся смуты» Николай II был вынужден 17 октября 1905 года издать Манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», впервые признавший в Империи основные гражданские свободы – и в том числе свободу собраний и союзов.
«…На обязанность Правительства возлагаем Мы выполнение непреклонной Нашей воли:
1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.
2. Не останавливая предназначенных выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе, в мере возможности, соответствующей краткости остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив за сим дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.
и 3. Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной Думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий постановленных от Нас властей».
К тому времени влияние на рабочее движение власть утратила. Радикальная оппозиция стала инициатором вооруженного восстания в Москве в декабре 1905 года, которое было поддержано и частью новых рабочих организаций. Восстание захватило несколько губерний, но в итоге было подавлено правительственными войсками.
За разгромом декабрьского восстания последовали полицейские репрессии: многие профсоюзы после этого подверглись разгрому, а активисты – арестам и ссылкам. Тысячи активных рабочих были выброшены с заводов.
Но стачки не утихали – и на их фоне власть выпустила первый в России закон о профсоюзах. Опубликованные 4 марта 1906 года в России «Временные правила о профессиональных обществах» прямо гарантировали право работников на объединение. Но это право нивелировалось остальными положениями «Временных правил». Устав любой организации должен был утверждаться государственными органами; «Правила», по сути, запрещали ей любую политическую деятельность и даже забастовки: власти оставляли за собой право закрыть любой союз, деятельность которого в их глазах угрожала «общественной безопасности и спокойствию». О любых собраниях обществ необходимо было уведомлять полицию.
Даже в таком урезанном виде «Правил» право на объединение было ограничено для железнодорожников, служащих связи и ряда других категорий работников.
Рабочий лидер Шестаков в одной из статей охарактеризовал царский закон о профсоюзах так: «Каждый союз становится в положение каторжника, закованного по рукам и ногам. По этому закону союз не может устраивать стачек, не может оказывать помощь бастующим, не может соединяться с другими союзами… словом, ничего не может. Но этого мало. За каждым союзом следят тысячи полицейских глаз, на собраниях рта не дадут раскрыть о тяжелом положении рабочих. Помещения союза обыскиваются, союзы закрываются за малейший пустяк, деятельные члены арестовываются, союзные журналы и газеты запрещаются…»
Таким образом, создание союза, объединяющего несколько профсоюзов, было прямо запрещено. Попытки профсоюзов, раздираемых политическими противоречиями между соперничавшими за влияния в них партиями, провести первый общенациональный съезд по-прежнему не имели успеха. И все же, несмотря на полицейские и бюрократические препоны и репрессивные меры, количество рабочих организаций росло по экспоненте – причем как созданных по новому закону организаций, так и нелегальных, – а также росло членство в них.
В январе-феврале 1907 года в России действовало уже 652 союза, в которых состояло около 245 тысяч человек. Такое количество союзов было обусловлено в том числе невозможностью их объединения в централизованные организации. Наиболее массовыми были организации металлистов, текстильщиков, торгово-промышленных служащих, печатников.
Многие союзы в крупнейших городах обзавелись печатными органами: в 1905–1907 годах выходило, несмотря на полицейский контроль, до 120 различных профсоюзных газет и журналов. Внутри организаций сложилась система культурных и образовательных учреждений – клубов и библиотек (впрочем, даже просветительские мероприятия рабочих союзов становились предметом пристального полицейского внимания и контроля).
Рабочие организации продолжали бороться за отмену драконовских правил о профессиональных обществах. В феврале 1907 года профсоюзы приняли участие в выборах во II Государственную думу, чтобы использовать этот орган для легального отстаивания своих прав. Во многом благодаря этому в Думе второго созыва почти половина мест оказалась за левыми партиями. Там даже была образована группа «трудовиков», которая носила непартийный характер.
А 3 июня 1907 года II созыв Государственной думы был досрочно распущен. Эти события, получившие в историографии название «третьеиюньский переворот», стали концом Первой русской революции.
Глава III. В тисках драконовских законов. 1907–1917 годы
«Третьеиюньский переворот» 1907 года и общий спад протестного движения в стране позволили властям перейти в жесткое контрнаступление на профсоюзы. Этому способствовал и мировой экономический кризис 1907 года, в России особенно затронувший черную металлургию и металлообработку – основную базу профсоюзного движения. На фоне сокращения производства и рабочих мест заводовладельцы получили возможность ужесточать условия труда, выдавливая активных рабочих с помощью локаутов (временной приостановки работы собственником для оказания давления на работников), черных списков (списков работников, замеченных в «смутьянстве», которых нежелательно брать на работу) и «волчьих билетов» (документов с отметками о неблагонадежности). Львиная доля достижений, завоеванных рабочими российских промышленных центров во время стачек 1905–1906 годов, особенно в плане повышения расценок и сокращения рабочего времени, казалось, была похоронена.