Чтение онлайн

Склонность к употреблению спиртного заложена в человеке природой. И мы в этом деле несказанные мастера. Здесь нам нет равных среди млекопитающих – ну, кроме разве что малайской тупайи. Никогда не пытайтесь перепить малайскую тупайю – а если и ввяжетесь в состязание, не ведитесь на уговоры сделать поправку на массу тела. Тупайя может спокойно оприходовать девять стаканов вина – и ей хоть бы что. В ходе эволюции у нее выработалась способность питаться забродившим пальмовым нектаром: миллионы лет естественный отбор выявлял среди тупай лучших потребителей спиртного, и теперь любая тупайя может претендовать на чемпионство.

Но и мы такие же. Мы тоже эволюционировали в области пития. Десять миллионов лет назад наши предки слезли с деревьев. Зачем – вопрос открытый, вполне возможно, что их влекли чудесные перезрелые плоды, усыпавшие лесную подстилку. В таких плодах больше сахара и спирта. Соответственно, у нас развивалось чутье на спирт – способность улавливать его запах на расстоянии. Где спирт, там и сахар, усваивали мы.

С этой способностью связан так называемый «эффект аперитива»: вкус или запах алкоголя пробуждают желание поесть. И это, если задуматься, довольно странно. Алкоголь и так достаточно калориен, почему же его потребление провоцирует нас «продолжить банкет»?

Считается, что стаканчик джин-тоника стимулирует пищеварение, но это не так. Алкоголь можно ввести внутривенно, эффект будет тот же. И срывы диет после приема горячительного тоже происходят не от слабоволия. Алкоголь воздействует на определенный нейрон головного мозга [3] , вызывающий жуткое чувство голода, – этот же нейрон срабатывает, когда мы и в самом деле зверски хотим есть. Для нашего далекого предка, жившего десять миллионов лет назад, все складывалось правильно и логично. Вот вы копошитесь в лесной подстилке, с ностальгическим вздохом вспоминая о жизни в кронах, и вдруг чуете ласкающий ноздри аромат перезрелого плода. Вы идете на запах – и вот она, огромная прекрасная дыня или еще какое-нибудь чудо. Осилить ее в один присест трудновато, но отступать не следует. Все эти калории можно запасти в виде жира и сжечь позже. Таким образом у вас формируется обратная связь: с каждым проглоченным куском в организм поступает доза алкоголя, который воздействует на мозг и усиливает чувство голода, вы откусываете еще и только разжигаете аппетит, а в результате 500 000 поколений спустя ваш потомок, который заплетающейся походкой тащится домой из бара, готов продать душу за шаурму.

Но вернемся обратно – на десять миллионов лет назад. Алкоголь привел нас к пище, алкоголь пробудил у нас желание ее доесть, но теперь организм должен этот алкоголь переработать, иначе мы сами пойдем кому-нибудь на корм. С доисторическим хищником и на трезвую-то голову биться трудновато, а уж когда тебя штормит и качает, замахиваться на саблезубого тигра и вовсе гиблое дело.

Коль скоро ко вкусу алкоголя мы привыкли, пора переходить к следующему эволюционному этапу – вырабатывать механизм расщепления. Как раз десять миллионов лет назад мы пережили некую генную мутацию, позволившую нам справляться с этанолом не хуже малайской тупайи. Связана эта мутация с производством определенного фермента [4] . Человек (или его предок) получил неожиданную возможность перепить всех остальных высших приматов. У современного Homo sapiens за переработку алкоголя в энергию отвечают 10 % ферментов печени.

Однако в этой эволюционной цепочке было еще одно звено, самое важное для нас, – манера употребления алкоголя. Человек пьет в компании. Мы разливаем на всех. Размякнув, мы признаемся в любви каждому встречному, клянемся в дружбе и гоним сентиментальную пургу. Самое интересное в гипотезе «пьяной обезьяны», что все это запрограммировано эволюцией. Нам нравится алкоголь, поскольку он – наша награда за поглощение тонны калорий. Мы делимся им с близкими, поскольку, с точки зрения высших приматов, рационально кормить семью и стаю. Мы пьем сообща, поскольку так проще обороняться от хищников. Один пьяный – добыча, толпа из двадцати пьяных – это даже для обезумевшего от голода саблезубого тигра повод подумать дважды.

Последнее утверждение – самое умозрительное во всей теории, но вроде бы вполне правдоподобное. Мы, люди, умеем пить как никто, и гипотеза «пьяной обезьяны» объясняет почему. Однако далеко не каждый биолог готов под ней подписаться. А ведь есть еще и те, кто считает теорию эволюции бредом, поскольку мир создан неким всеблагим творцом. Креационисты и дарвинисты готовы перегрызть друг другу глотки, но при всей непримиримости у них есть точка соприкосновения. Как известно, Бенджамин Франклин, отец-основатель Соединенных Штатов, назвал вино «доказательством того, что Господь любит нас и хочет, чтобы мы были счастливы». Однако в том же письме он сделал важное замечание по поводу человеческой анатомии:

Кроме того, Франклин доказывал, что Всемирный потоп – это кара за питье воды: дескать, вот вам, хоть залейтесь. Но в каком разрезе ни взгляни, в эволюционном или Божественном, мы созданы, чтобы пить.

В своей нынешней анатомической форме современный человек (такой, как мы с вами) существует уже 150 000 лет, первые 125 000 из которых ему можно было только посочувствовать. Приличная выпивка, насколько нам известно, отсутствовала в принципе. Доподлинно, конечно, судить сложно, поскольку записей первобытный человек не оставил – он был слишком занят охотой, собирательством и наскальной живописью.

Первый проблеск надежды являет нам прекрасная Венера Лоссельская. Примерно 25 000 лет назад кто-то вырезал на стене пещеры пышнотелую даму, которая вроде бы подносит к губам рог для вина. Однако не все с этим согласны. Одни считают, что рог – это музыкальный инструмент, просто дама перепутала, с какого конца в него дуть. Другие археологи говорят, что предмет как-то связан с менструациями. Ну и, даже если это рог для напитков, может, в нем простая ключевая вода. Последнее кажется сомнительным: банальное утоление жажды как-то не принято увековечивать в камне, но истину мы все равно, увы, не узнаем.

Останется неизвестным и другое: изготавливали в те времена алкоголь или просто находили. Первобытные напитки, как правило, не столько изобретали, сколько обнаруживали. Вот одна любопытная теория, в которой задействованы пчелы. Представьте себе гнездо диких пчел в древесном дупле. В очередную грозу дерево рушится, дупло заливает водой. Если соотношение меда и воды окажется примерно один к двум, брожение не заставит себя ждать, и неискушенному в крепких напитках первобытному человеку, который, изнывая от жажды, наткнется на это дупло несколько дней спустя, природа преподнесет чудесный подарок – медовуху. Человек наверняка ее попробует, потому что мед он любит. На вкус и вправду чистый мед, но от него хмелеешь.

Это лишь гипотеза, однако хорошая. Есть и более прозаический способ получить спиртное – собирать плоды и складывать в достаточно герметичную емкость: сок на дне забродит, и довольно скоро у вас будет примитивное вино. Правда, для этого нужно сначала освоить изготовление керамики. И что еще важнее, на какое-то время понадобится задержаться на одном месте, а по всем данным, наши предки в основном вели кочевой образ жизни.

Что же побудило нас к оседлости? Принято считать, что необходимость выращивать продукты питания. Затем, возможно, мы начали изготавливать напитки. А потом принялись возводить огромные высокие храмы и окультурились. На первый взгляд вполне логично, однако эта логика может оказаться в корне ошибочной.