Чтение онлайн

— Не получится, — сказала женщина. — В этом одна из проблем.

— Что значит — одна из проблем?

— Машина сломалась. Она не едет вперед. Я могу двигаться только задним ходом. А еще мой ребенок забыл учебники дома, и магазин канцтоваров закрыт…

— Тогда, может быть, отъедете назад, и я открою дверь? — намекнула мать.

— Да. — Женщина отпустила тормоз и откатилась задним ходом, обдирая дверцу машины. Автомобили медленно разомкнулись. Женщина выключила мотор и положила голову на руль, переплетя пальцы обеих рук на затылке. И тогда Лори услышала стон — низкий, негромкий животный звук, который поднимался откуда-то из глубины.

— Она мычит, — сказала Лори.

— Молчи, детка.

Мать открыла дверь. Послышался треск и скрип, когда она повернулась на шарнирах, и тут же начала трезвонить сигнализация. Обычно она срабатывала, когда дверь приоткрывали хотя бы на сантиметр, но иногда нет. Лори казалось, что это невозможно предсказать.

— Подожди здесь, — приказала мать. Она закрыла дверь и подошла к другой машине. Лори слышала, как она спросила через открытое окно: «Сами вызовете полицию, или мне позвонить?» Через несколько секунд мать повторила: «Эй, вы сами вызовете полицию, или это сделаю я?»

— Нельзя трогать человека с переломом. Нужно дождаться «скорую», — ответила женщина.

— Вы что-то сломали?

Та покачала головой:

— Речь о машине.

— Да какого черта… — Мать нахмурилась и вскинула руку. Лори показалось, что сейчас она ударит собеседницу, но жест оборвался в воздухе, и мать лишь слегка шлепнула ладонью по крыше машины. Впрочем, звук получился достаточно громким, чтобы женщина подскочила.

— Если машина сломалась, зачем вы вообще сели за руль?

— Все было в порядке, когда я выехала. А потом… магазин канцтоваров был закрыт, и я отвезла Эрику учебники, а когда вышла — машина могла ехать только задом. — Женщина подняла что-то с пола и выпрямилась, прижимая к уху телефон. Она нажала несколько кнопок. — И в довершение всего, — добавила она, — кажется, у меня сломался мобильник.

— Я позвоню, — сказала мать. — Подождите здесь. Никуда не двигайтесь. Просто ждите.

Она вернулась к машине, села и выудила из сумочки телефон. Лори слушала, как она рассказывает оператору о случившемся. Кто в кого врезался, где они находятся, сколько участников…

— Нет, пострадавших нет. Но другой водитель, кажется, слегка… не в себе.

Лори видела сидевшую в машине женщину. Она по-прежнему прижимала телефон к щеке, и костяшки у нее были белые, как свечной воск.

— Ма, зачем она так крепко держит телефон? — спросила Лори.

А потом женщина начала плакать.

Пока они ждали полицию, площадка перед школой начала заполняться машинами родителей и нянь, ожидавших окончания уроков в четверть четвертого. Солнце отражалось в стеклах, колпаках и бамперах, и в воздухе как будто мелькали ножи.

Спустя некоторое время Лори начала ощущать боль в мышцах — результат столкновения. Она расстегнула ремень безопасности, положила голову к матери на колени и стала смотреть в потолок.

— Похоже, придется перенести визит к зубному, детка, — сказала мать.

— А, да, — ответила Лори. — Я и забыла.

Когда зазвучали сирены, она даже не знала, были ли это патрульные машины, въезжавшие на парковку, или те, другие, сирены, которые предупреждали о том, что сейчас начнут падать бомбы. Сирены, неразрывно связанные с оранжевыми жилетами.

Понадобилось еще шесть дней, чтобы выбраться на ледник Росса. Шесть дней непрерывного снегопада. Снег кружился в воздухе — сетями, клубками, плетьми. Шесть дней крошащегося льда и каменных насыпей, которые поднимались из метели, точь-в-точь снабженные наживкой ловушки. Лори боялась, что из-за метели пропустит очередную трещину, слетит с тропы и врежется в склон горы, но однажды утром она проснулась в неожиданно мертвой тишине. Выйдя из палатки, она обнаружила девственно белую ледяную равнину, которая расстилалась до горизонта. Лори испытала невероятное облегчение. Должно быть, небо расчистилось, пока она спала. Лори обернулась и увидела позади вереницу утесов и язык ледника. Она тут же поняла, что пересекла черту накануне, даже не заметив этого.

Она собрала вещи при свете занимающейся зари и снова пустилась в путь. Если хорошая погода продержится — а в такой близости от побережья оставалось полагаться только на удачу, — Лори надеялась достичь станции, прежде чем усталость наконец возьмет верх. Но погодные условия могли измениться в мгновение ока, а поэтому ей хотелось проехать как можно больше, прежде чем что-нибудь случится.

Вскоре снегоход катил так быстро, что из-под полозьев разлетались двойные волны снега, падая на лед с тихим шлепком. К полудню солнечный свет отражался от снега, как от прессованной фольги. Под снегоходом был лед, а подо льдом океан, и Лори удивлялась, что не чувствует движения воды. Она думала, что непременно почувствует. Но шельфовый лед казался таким же ровным и неподвижным, как и на континенте. Разумеется, континентальный лед не был и вполовину таким непроницаемым, как несколько десятилетий назад, до начала великого таяния. Из основ геологии, изученных в колледже, Лори знала, что даже сама земля далеко не так незыблема, как кажется. В конце концов под ледниками пролегает камень, а под камнем магма, и не важно, в какой точке планеты ты находишься, — ты всегда балансируешь, как пробка на воде. Может быть, она просто привыкла к этому ощущению.

Всякий раз, когда Лори слезала со снегохода, и по утрам, когда она покидала уютное тепло палатки, от лютого мороза у нее перехватывало дух. Как давно она покинула убежище? Две недели назад? Три? Дни стали холоднее, а привязь, удерживавшая солнце на горизонте, — короче. Лори проводила в пути шесть-семь часов, прежде чем лед окутывало темнотой, — иногда восемь, если в небе висели низкие облака, отражающие последние отблески света. Навигатор работал, и при желании Лори могла бы ехать даже ночью, руководствуясь зелеными огоньками на мониторе. Но она устала. А главное, боялась. Боялась, что доедет до станции, но не заметит ее.

Лори постоянно думала о том дне, вскоре после выпуска из колледжа, когда проснулась на лужайке перед домом, в котором жила со своим парнем. Она всю ночь проспала в машине. Горючее закончилось, но фары еще горели, а в окно стучала компания ребятишек.

— На вашем месте я бы отсюда смылся, — сказал мальчуган с шапкой курчавых рыжих волос, когда Лори открыла дверь. — Мужик из этого дома просто зверь.

Впоследствии оказалось, что так оно и было. Следующие несколько недель Лори провела, размышляя о случившемся. Она помнила, что отчаянно пыталась не заснуть за рулем, затем с чувством огромного облегчения свернула на свою улицу… и все. Удивительно, что она не врезалась в дерево или в фонарный столб. Или в грузовик, или в качели, или не въехала в окно чужой гостиной. Можно запросто столкнуться с тем, на что смотришь, но, с другой стороны, ничего не стоит, миновав препятствие, врезаться во что-нибудь похуже. Она сумела затормозить на собственном газоне исключительно благодаря везению.

Иногда, во время путешествия по леднику, небо вновь серело и сыпался снег, но всякий раз недолго. Хотя порой Лори просыпалась поутру и видела, что следы от полозьев засыпаны свежим снегом, столь же часто они бывали ярко освещены солнцем и напоминали бритвенные порезы. Лори видела, как они тянутся далеко-далеко словно черты на восковой табличке.

Однажды, после того как целую ночь дул несильный, но упорный ветер, она вылезла из палатки и обнаружила, что земля усыпана тысячами снежных шариков размером чуть больше горошины. Они лежали вдоль защищенной от ветра стороны гребней и были такими хрупкими, что распадались на кристаллы, стоило их тронуть. Лори никогда не видела ничего подобного. Даже вибрации шагов было достаточно, чтобы они рассыпались, поэтому Лори старалась не подходить слишком близко.