Чтение онлайн

По этой причине обе стороны стали отправлять посланников к царю иберскому Вахтангу. Один говорил: «Будь моим сторонником, подчинись мне», а другой - «ты единоверец мой, ты должен слушать меня и прийти ко мне». Ибо царь Петрос обещал Вахтангу этой осенью прибыть лично в Шемаху и поставил ему условием, чтобы тот уже находился там в полной готовности. Царь персидский, который был близок к низвержению с трона, спешно прислал Вахтангу указ следующего содержания:

«Передал я тебе власть над всеми районами Гянджи и Атрпатакана и назначил тебя командующим войсками и начальником над всеми властителями тех мест. Поэтому немедленно собирай войско и приходи в Гянджу, охраняй те районы и будь бдительным по отношению к нашим врагам».

Получив такой указ, Вахтанг в тайниках сердца своего рассудил так: «Оба самодержца понуждают меня: надо выполнять приказ одного из них, ныне хоромы [200] , не являющиеся нашими единоверцами и чуждые нам, хотят силой покорить нашу страну. Второй, наш подлинный владетель - персидский царь. А тот (Петр) наш единоверец и христианский император, сильный и могущественный. Я поступлю по их приказу: кому из них удастся привести в исполнение свое намерение, то исполню и я». И немедленно издал приказ о сборе войска.

Он (Вахтанг) собрал войско иберское и армянское и не оставил никого кто мог быть взят. С собой взял он также и меня, ибо со дня нашего прихода туда и до возвращения он нас любезно принимал и приказал выдавать за его счет нам содержание. С огромным количеством людей, число которых по несметности мы не могли записать, мы вышли из Тпхиса и достигли разрушенного моста, называемого Сыных-корпи [201] в день праздника Воздвижения святого Креста [202] .

В тот же день он (Вахтанг) призвал меня и приказал мне раньше его отправиться в страну Карабахскую, чтобы привести к нему собранное там войско армянское, находившееся под начальством меликов и четырех молодых начальников - Авана, Шрвана, Шахни и Сарухана, называвшихся - юзбашами [203]. После первого прихода Вахтанга и ослабления персидской власти они с карабахскими меликами, объединив вокруг себя всех храбрых и мужественных юношей Агванской страны, организовали большое войско, более 12000 человек и укрепились в неприступных местах Арцаха. Они проявили много мужества в нашей стране, и рассказ о них вы часто будете встречать впереди.

Услыхав о них, он (Вахтанг) незамедлительно отправил нас к ним с поручением привести их к нему с вполне готовым войском. По его приказу мы пришли к ним, привели их в порядок согласно воинским правилам, ибо они не были обучены военному делу, и, собрав до 10000 отборных и вооруженных мужей, а с ними сонм священников и слушателей наших, с великой пышностью и торжеством, считая албанское государство восстановленным, мы двинулись и через три дня остановились близ города Гянджи в местности Чолак, так как царь Вахтанг тоже стоял лагерем в этом районе на берегу потока, называемого рекой Кошкара и Кара-арх [204]

Спустя три дня он приказал нам пойти к нему. Мы выступили и двинулись к его лагерю. Тогда он приказал своему войску в знак приветствия выступить нам навстречу.

И вот два войска встретились при торжественной обстановке, стали друг против друга фронтом и устроили примерное сражение. Наши юноши вертелись и порхали на своих лихих скакунах по фронту. От ружейной стрельбы гремела и дрожала окружающая местность. Поднявшаяся пыль, смешавшись с пороховым дымом, подобно громоносным тучам, заслонила солнечные лучи настолько, что мы еле видели друг друга. И так радуясь, мы дошли и остановились близ их лагеря. Вахтанг, увидя такой успех наших [воинов], возрадовался душой и телом и тотчас же пригласил к себе нас и молодых начальников, а также меликов. Он одобрял нас утешительными словами, обнадеживал и внушал нам веру: «Одобритесь и мужайтесь как сыны всемогущего! Не бойтесь никого и ни откуда, ибо настал час спасения христиан!». А потом, обратившись к нам, очень благодарил нас и на следующий день одарил всех начальников почетным одеянием. И так пребывали мы у него двадцать пять дней.

Причиной такой дружбы к нам было то, что во-первых, он вообще любил наш народ и не особенно доверял своему народу - иберам, которые всегда коварны и лукавы; поэтому он хотел это наше войско и особенно армянский народ привлечь к себе как жителей Тпхиса, в во-вторых, точно узнав и установив время прибытия русского императора Петроса, он пожелал предстать перед ним с большой торжественностью с армянскими и иберскими войсками.

Но после долгих ожиданий вести о нем (Петре) грехи наши взяли верх над этими ожиданиями, ибо по его прибытии к Железным Воротам [205] , где жители добровольно сдали ему крепость, случилось какое-то происшествие. Некоторые говорили, что от болезней и от других бедствий войско его претерпело большие невзгоды и пало много лошадей, непривычных к климату нашей страны, а также, что по причине кораблекрушения погибло много оружия, т. е. джаппа-хана [206] и продовольствия войска [207] .

Другие говорили о других причинах. Так или иначе, но он, оставив там большое войско, отбыл оттуда в свою страну, с обещанием возвратиться на следующий год.

Услыхав об этом, Вахтанг тоже решил возвратиться к себе, ибо до него дошел слух от двора персидского царя о том, что близко падение гор. Аспахана, где находился в осаде персидский шах [Хусейн I] со всем своим войском. Кроме того, к нему прибыл гонец с известием: «Некоторые из твоих врагов собираются напасть на твою столицу, и ты должен немедленно прибыть туда». По этой причине он, спешно выступив, двинулся обратно и, разорив по пути Казахскую область, с которой враждовал еще до этого, он ушел к себе в гор. Тпхис. Мы же, обманутые в своих ожиданиях, каждый возвратились в свои места и укрепились на труднодоступных горах [208] .

Относительно же Вахтанга мы хотели бы рассказать еще кое-что.

Еще до его возвращения, пока мы находились на своих местах, объединились враждовавшие с ним правители Гянджи, Кахетии, Еревана, Борчало [209] и Казаха, особенно же один из внуков Томраза [210] , отступник Мухаммат Кули-хан Кахетинский, которого прежде называли Костанд [211] , а также Огурлу-хан гянджинский, роды которых изстари враждовали с родом Вахтанга.

Приготовившись к выступлению, они написали о Вахтанге новому шаху Тахмасу [212] , ибо одного из сыновей шаха Султан-Хусейна, по имени Тахмаз, спасли и увезли из Аспахана и в Казвине объявили шахом.

Ему о Вахтанге написали, что «он задумал восстать против тебя, объединил армянский и иберский народы и отправил послов к русскому царю, чтобы он пришел и покорил твою страну. Прикажи исполнить все, что угодно твоему взору». А тот, новоиспеченный и безрассудный подписал указ о том, что «Кахетинскую и Картлинскую страну, т. е. Тпхис со всеми туманами (областями) иберов отдаю Махмат-Кули-хану, а также даю ему в помощь всех начальников и войска Гянджи, Еревана и других, и требую, чтобы вы доставили мне Вахтанга живым, или же его голову».

После этого со всех мест двинулись на него (Вахтанга) войска. Сам Махмат-Кули-хан ночью тайно от Вахтанга вошел в крепость, а утром выстрелил из пушки по дому Вахтанга и послал ему сказать: «Приказ шаха: встань и уходи отсюда!».

Вахтанг только недавно избавился от персов, которые, заверив его клятвой, пригласили к себе и потом продержали на юге Персии в ссылке три года. После этого, ему опять дали командную должность в персидских войсках, в которой он пробыл два года, а затем уже, предоставив ему отцовскую власть, разрешили возвратиться на свое место. Вахтанг возвратился, и хотя внешне вел себя иначе (благонамеренно), но всем были известны его мысли. Он от всей души ненавидел персов, а те были его враги.