Чтение онлайн

Зимин почувствовал раздражение. Писатель. Коллега. А в чемодане у него роман в пятьсот девяносто страниц. Про то, как одного мальчика обижали одноклассники, и он с горя записался в секцию исторического фехтования, а потом, само собой, провалился в псевдоисторическую эпоху, быстро победил лучших бойцов, влюбил в себя симпатичнейших принцесс, двинул прогресс, по–быстрому внедрив аркебузы и правильную тактику боя. Отогнал от рубежей беспощадных врагов. И это только книга первая. И сейчас этот коллега начнет просить поглядеть его сочинение и непременно дать ответ, как просили уже не один раз…

Зимин достал ключи и попытался войти в подъезд. Замок не открывался. Обычно он не открывался зимой, но сейчас до зимы было еще далеко.

— Меня зовут…

Карманов, вдруг подумал Зимин. Нет, Кардамонов. Его зовут Ацетилен Кардамонов, он метареалист. Или квазиреалист. Экзореалист. Некрореалист. Точно, некрореалист–новатор… Тытырин! Точно, как он мог забыть!

Зимин представил, о чем может писать некрореалист Тытырин, и рассмеялся немного истерически.

— Моховиков, — сказал негромко человек. — Евгений Моховиков…

Зимину сделалось тоскливо и холодно и захотелось домой, поэтому он предпочел форсировать события, наброситься на некрореалиста Моховикова превентивно, растоптать его на месте, и быстро–быстро домой.

— Здравствуйте, — Зимин протянул Моховикову руку, и когда тот протянул свою, крепко сжал.

Моховиков едва удержался от вскрика, а Зимин уже продолжал наступление:

— Тот самый Моховиков? Некрореалист?! Как же, как же, знаю! «Мать вивисектора»! Читал! Читал с удовольствием! Практически наслаждался! Покрывался ознобами! Как сейчас помню, особенно сцену, где главный герой прикидывает, как ему лучше…

— Нет! — почти воскликнул Моховиков. — Нет, я не реалист! То есть я не некрореалист, я по другому вопросу…

— Как? — удивился Зимин. — Не некрореалист, значит… А похожи, если честно… Ну да ладно, у всех свои проблемы, бывает. Значит, вы парики продаете?

— Парики? — растерялся Моховиков. — Почему парики, зачем…

— Знаете, Моховиков, — строго сказал Зимин. — Вы уж как то определяйтесь: или вы некрореалист — или парики продаете. А то черт–те что, право… Желаю, однако, здравствовать.

Зимин похлопал человека с портфелем по плечу и попробовал опять открыть дверь, приложил ключ к замку посильнее. Не получилось.

— Зачем вы его убили? — спросил Моховиков.

Псих. Опять псих, подумал Зимин. Плохо их в психушке лечат, вот они туда–сюда и шастают. Пристают к нормальным людям. Молчать, только молчать.

Зимин постучал ключом в дверь — может, консьерж услышит? Хотя он даже если и услышит, вряд ли станет открывать — мало ли кто шляется вокруг, у приличных людей у всех свои ключи имеются, а камеру наблюдения украли еще на прошлой неделе.

— Вы ведь его убили, — повторил Моховиков с укором. — Непонятно, зачем…

— Кого я убил? — устало спросил Зимин.

— Парцифаля, — негромко сказал Моховиков. — Кого же еще?

Зимин почувствовал, как заболела голова. Не сильно, но назойливо, как будто там, под кожей на левом виске поселились жуки с острыми лапками, такие мелкие суетливые твари.

— Вы убили Парцифаля, — повторил Моховиков.

Надо уходить, подумал Зимин. Это точно псих. И в чемодане у него точно кирпич. Обмотанный портянками, чтобы звука не слышно было.

— Ага, — кивнул Зимин. — Ну, конечно, убил. Именным дыроколом.

И Зимин двинул в сторону, вдоль дома, по дорожке. Бродить под дождем не хотелось, но устраивать беседы у подъезда хотелось еще меньше, и так соседи все время чем то недовольны. Он, видите ли, держит мотоцикл у подъезда и разрешает детям на нем сидеть. А если он упадет и придавит? Зимин пытался объяснить, что он его к ограде цепью пристегивает, двойной цепью, нет, все равно упадет и придавит…

Беседа о литературе под окнами популярности ему не добавит, это уж точно.

— Погодите! — попросил Моховиков. — Зачем вы уходите, я же ничего плохого не хотел…

Зимин не обернулся, перескочил через невысокую оградку и пошел по асфальтовой дорожке. Самым быстрым шагом.

Моховиков, однако, не отставал.

— Понимаете, я давно хотел с вами поговорить, — бормотал он. — Давно, уже год, наверное. Только никак не получалось. Знаете, я много думал о всей этой истории, я думал, что это, наверное, совпадение… Хотя таких совпадений, конечно, не бывает…

— Совпадения бывают какие угодно и когда угодно, — ответил Зимин. — Уж я то об этом прекрасно знаю. Весь мир построен на совпадениях.

— Может быть. Только это точно не совпадение, поверьте! Я много думал… Я почти целый год думал. И я кое что нашел. Понимаете, это удивительно! Это может быть великое открытие! Знаете, а началось все с кошки… Вы ведь любите кошек?

— Ненавижу кошек, — тут же ответил Зимин. — Совершенно искренне ненавижу. У меня в детстве стригущий лишай был, знаете, после этого как то трудно кошек любить.

— Но ведь в «Темной материи»… — немного растерялся Моховиков. — Там ведь слоган «кошки ходят поперек»…

— И что? — сощурился Зимин. — А если бы там был слоган «убивайте всех уродов»?

— Не знаю… Просто у меня есть кошка.

Зимину захотелось застонать. Собственно, он и застонал, только молча, глазами, зубами еще немного скрежетнул.

— Понимаете, моя кошка то и дело куда то пропадала, — продолжал рассказывать Моховиков. — Конечно, она не кошка была, а кот, я его возле магазина купил, но уж так привык называть… Возле гастронома купил, за двадцать рублей, дети продавали. Котик оказался очень непростой, смесь сиамца и перса, симпатичная такая тварь, но своенравная. По туловищу шерсть короткая, а на голове, напротив, густая, как лев совсем.

Зимин уже застонал. Он представил, как сейчас ему будут рассказывать про особенности кормления и стула, про тримминг и про то, как выводить клещей, и захотел оглохнуть и убежать, но Моховиков схватил его за руку.

— Отличная кошка, — вздохнул Моховиков. — Если, допустим, ноги болят, она подходила и ложилась на них. То есть он…

— Это великолепно, — перебил Зимин. — Искренне рад за вас, вам повезло. Но мне пора идти. Извините, я там носки сушить развесил над плитой, боюсь, что сейчас начнут поджариваться. Жареные носки — не то блюдо, которое я хотел бы сегодня на ужин…