Чтение онлайн

— Ничего пока не думаю…

Лара продолжила изучать тетрадь.

— Так и знала, — Лара подцепила кончиком лезвия тетрадную обложку, дернула. — Тут тайник, между прочим.

— Тайник? — переспросил Зимин.

— Угу.

— А в нем карты сокровищ, — устало предположил Зимин. — Или лучше нет — карта порталов в измерение X! Реальность трещит по швам, Лариска! Пойду, приму мятных капель.

— Не называй меня Лариской, — Лара показала Зимину кулак. — Мятных капель мне тоже можешь притащить. Только со льдом.

— Хорошо, — Зимин отправился в кухню.

Он посидел, прислонившись к холодильнику. Затем достал мятный сироп, тоник, лед, смешал, пшикнул из сифона. Вернулся к Ларе.

Лара все так же лежала на подоконнике. Она перебирала тонкие желтые листки, разглядывала их на просвет, сгибала.

Зимин сунул ей стакан шипучки.

— И что? — спросил он. — Похоже, что письма какие то. Личные, видимо, иначе их не стали бы в обложку вклеивать. Прочитала?

— Нет пока. Очень все это странно…

— Я скоро от слова «странно» вздрагивать начну, — сказал Зимин. — Все вокруг сделалось так странно, что иногда хочется танцевать.

— Нет, это действительно странно. Я еще толком не читала, но это письма к какому то Пашке.

— К Пашке?

— Ну да.

— И что? Ты знаешь какого нибудь Пашку?

Лара задумалась.

— Нет вроде. А ты?

Зимин промолчал.

— Они подписаны, — сказала Лара. — Они подписаны…

— Неужели это тайная переписка Тура Хейердала? — перебил Зимин. — Тогда это бесценная вещь! Кокосов отдаст за эти письма собственную почку! Всем известно, что Тур Хей–ердал обнаружил на острове Пасхи некие порталы в параллельные вселенные, а это наверняка зашифрованные карты…

— Они подписаны СЛЛ, — закончила Лара.

— Это, безусловно, все объясняет, — продолжал резвиться Зимин. — Письма подписаны СЛЛ. Безусловно, буква «Л» в данном контексте означает «Люцифер», то есть несущий свет. В традиции ордена иллюминатов…

— Ты что, не видишь? — шепотом спросила Лара. — Ты совсем ослеп?

Она сунула под нос Зимину лист пожелтевшей бумаги.

Бумага как бумага. Исписана от края до края, почерк красивый, пожалуй, с завитушками, которые показались Зимину знакомыми…

— Не узнаешь?! — спросила Лара. — Неужели ты не узнаешь?!

Зимин не узнавал. Он смотрел на тетрадные листы в клеточку, на буквы, складывающиеся в слова, и никак не мог понять, что он должен узнать.

— Это же мой почерк, — негромко сказала Лара. — Мой. Один в один просто. Зимин, неужели ты забыл мой почерк?

Зимин выхватил лист. Почерк был действительно похож. И он действительно его почти забыл, потому что давным–давно не получал настоящих, живых писем. Сам не писал, и Лара не писала.

— Докатились, — выдохнула Лара. — Интересно, откуда тут мои письма?

Она стала читать.

— Я его убью, — неприязненно сказал Зимин.

— Кого? — не отвлекаясь от письма, спросила Лара.

— Кокосова. Моховикова… Короче, этого героя, достал он меня. Слушай, Лар, мне кажется, это шутка такая…

— Не мои письма, — Лара свернула бумагу, сунула ее в тетрадь, тетрадь вручила Зимину. — Почерк похож, а письма не мои. Про какого то Пашку…

— Про Пашку? Ах да, я ж читал…

— Знакомое имя?

Зимин пожал плечами.

— Тоже из области редакторской правки. Парцифаля на самом деле звали Пашка. Но у редактора имелось свое видение, ему Пашка слишком простецким показался. И он предложил сократить Парцифаля не в Пашку, а в Перца. Перец это, видите ли, с какого то древнего означает «идущий напролом», что весьма подходит герою. Ну, я…

— Ну, ты не стал ломаться и согласился, — закончила Лара. — Похоже на тебя, дружочек.

— Согласился, да. А что, мне было надобно бороться?

— Может быть. Хотя тебе видней. Был Пашка, стал Перец, одним словом, Парцифаль. А вообще, этот Кокосов интересный человечек, может, ты нас познакомишь?

— Нет, — отрезал Зимин. — Он же псих, неизвестно, что у него в голове. А может, он с оружием ходит?

— Да. С пулеметом в кармане. А еще он наверняка гипнотизер! Ввергает в транс!

Запиликал телефон. Он задребезжал и пополз по подоконнику к краю. Лара поймала и начала разговор про морковь.

Зимин слушал некоторое время, потом отправился на кухню, запустил компьютер и связался с Евсеевым.

Евсеев обрадовался и стал тут же, не откладывая, рассказывать про то, что рейд у них намечается совсем нешуточный, надо мобилизовать силы…

— Стоп, — Зимин остановил поток стратегической активности. — Стоп. Слушай, Евсеев, у меня к тебе дело.

— Какое дело? — Евсеев перешел на официальный тон.

— По твоей специальности как раз дело.

— По которой? — осторожно поинтересовался Евсеев.

— Не прикидывайся, ладно?

— Ну, допустим, — вздохнул Евсеев, которому, казалось, совсем не хотелось выступать по своей основной специальности.

— Мне нужно узнать про одного человека.

Евсеев молчал, в трубке слышалось его пыхтение.

— Ничего такого, — успокоил Зимин. — Никакого компромата, просто данные. Телефон, где живет.

— Не знаю, не знаю, — равнодушным голосом сказал Евсеев. — Это все… Сложно.

— Это все ерунда, — перебил Зимин. — Ерунда.

— Ерунда не ерунда…

— Вспомни кости, — сказал Зимин. — Вспомни.

Евсеев молчал.

— Хорошо, — согласился Евсеев. — Называй фамилию.

— Кокосов, — сказал Зимин. — По матери Моховиков. Евгений. Кажется, Витальевич… Нет, Валентинович! Возраст…

— Десятки тысяч, — оборвал Евсеев. — Кокосовых Евгениев десятки тысяч, если не больше.

— Мне нужны живущие в нашей области.

— Хорошо.

Евсеев отключился.

Зимин попробовал дозвониться до отца, бесполезно, вернулся в комнату.

Лара спустила ноги с подоконника, закатывала рукава на свитере.

— Есть предложение, — сказала она.

— Из разряда?

— Из разряда актуального искусства. Вчера матери на работу прислали приглашения, она сама не пойдет, вписала нас. На презентацию приглашен весь городской бомонд, чиновники, деятели культуры, лучшие люди города, одним словом.