Чтение онлайн

Наверное, я еще слаб по юности своей, вещи подобные меня раздражают, хотя не сомневаюсь ничуть, что годам к тридцати пяти я переживу эти мелочные комплексы. Покуда же я максималист, сопли за обоями меня натуральным образом угнетают.

Во как.

К тому же…

К тому же я к ним привязался. К троице. Щек, Кий, Хорив, мне будет их не хватать. Я не хочу, чтобы Перец пустил их на колбасу.

Даже больше, чем не хочу, даже больше, чем не хватать. Я не допущу этого.

Я так хочу.

Я.

— Мне почему то кажется, что ты будешь против, — Перец расслоил мечом стену, внутрь посыпался снег.

— Мне почему то тоже, — согласился я.

— Так я и знал, — Перец горестно покивал. — Предатели кругом, иуды и расстриги, и норовят в лопатки нож воткнуть, лишь только отвернешься. Увы, и увы, и увы, дальше мы двинемся в путь, пусть тревожится сердце…

— Чего то тебя в классику заносить стало, — усмехнулся я. — Ну, что ж, в путь так в путь.

— Значит, прогуляемся? — Перец ухмыльнулся.

— Ну, прогуляемся. На мост опять?

— На мост, на мост, только на мост.

— А может, где нибудь здесь? На крыше…

Не хотелось мне на мост, но и спорить тоже не хотелось.

Перец помотал головой.

— Ну, пойдем. Перчатками кидаться не будем?

— Обойдемся без формальностей, — Перец спрятал меч. — Прошу!

Он театрально склонился, приглашая меня к выходу.

— Только после вас, — я тоже театрально склонился.

Перец плюнул и пошагал первым. Идти было далековато, но это было даже хорошо — надо было сосредоточиться. Но не получилось — едва мы прошли полпути, как Перца пробило на треп:

— Ты вот сказал, что меня на классику пробило, а ведь это на самом деле так. У нас классическая ситуация…

Я старался не слушать, но это боботанье все равно пробивалось.

— У нас даже еще более оригинальная ситуация, вряд ли кому то в Древней Греции удавалось схватиться с самим собой.

Перец рассмеялся.

— Все получилось не так, как я хотел, — говорил он. — Мы должны были вместе работать, но ты тоже… Ты тоже не понял. Почему вы все не можете меня понять? Почему вы не можете…

Перец замолчал. Только ненадолго, едва стали спускаться к реке, как опять его прорвало:

— А у меня были предчувствия. Насчет тебя! Что ты меня кинешь…

— А насчет себе у тебя предчувствий не было? — не утерпел я.

— Не. В себе я уверен практически всегда. Сам себя ведь не кинешь…

— Ну, это ты сгоряча, — возразил я. — Всемирная история, которую поминают все, кому не лень, знает массу случаев, когда люди закладывали сами себя. Так что наши разногласия вполне обычны. Можешь расценивать это как традиционную шизофрению.

— Я не шизик, — покачал головой Перец. — Скорее, ты шизик. Ты не помнишь, кто ты, не помнишь, откуда ты. А я помню. Причем не только себя, но и тебя.

Перец показал мне язык. А еще говорит, что он не шизофреник.

— А кто тебе сказал, что я не помню, кто я? Это я ловко, честное слово.

Перец остановился. И я остановился.

— Ты, — он ткнул в меня пальцем. — Ты мне сказал, что не помнишь.

Я пожал плечами.

— Так ты что, все это время гнал? — спросил Перец. Я не ответил.

— Ты что, с самого начала мне правды не говорил?!

Я молчал. Перец начал нервничать. Вывести врага из себя перед схваткой — половина победы. Так говорил Варгас.

— А может… А может, это все план этой сволочи Ван Холла? Перец даже забежал вперед. Перец был растерян и, как мне показалось, испуган.

— Послушай…

У него даже как то лицо задергалось, пар из ноздрей пошел, как у горына в самом деле.

— Так это все организованно? — спросил Перец. — Это все заранее, что ли?

Спросил как то даже плаксиво.

— Мы, кажется, хотели поговорить, — напомнил я. — Ты что то отвлекся от дела…

— Действительно, — кивнул Перец. — Надо поговорить. Мы вышли на берег. Река была темной, хотя солнце висело еще высоко, опускалось над странными блестящими куполами на горизонте, туда я собирался добраться, да не добрался. Впрочем, там, скорее всего, были всего лишь какие нибудь локаторы замороженные.

— Может, тут? — спросил я. — К мосту не будем спускаться? Но Перец хотел подраться на мосту, страсть к дешевым эффектам многих подводит. Стали спускаться по склону. Тропинка была совсем обледенелая, лед был гладким и бугристым, я поскользнулся и чуть не слетел по скользкому склону. Перец, разумеется, захихикал.

В этот раз гудело и на этом мосту, хотя никаких фонарей вроде бы не было видно, но звук получался. Хотя и ветра не было, гудело само по себе. Гудячий мост. Стану живописцем, тоже, конечно, нарисую. Мост, снег, дуэль. И сталагмиты опять наросли, все как полагается, атмосфера загадочности.

— Как драться будем? — спросил я. — На мечах, на револьверах? Могу тебе одолжить Дырокол…

— Не стоит, — отказался Перец. — Зачем мне чужое оружие, когда у меня есть свое? Пусть каждый останется при своем.

— Как знаешь. Правила просты. Я пойду на ту сторону моста, ты останешься здесь. Кинем лед. Как лед упадет — будем сходиться.

— До смерти? — усмехнулся я.

Перец не ответил, стал прорубать себе тропу в сталагмитах.

До конца моста было сто метров. Пять пролетов, каждый по двадцать. Перец дошагал до места, где мост обрывался, сбросил вниз полушубок. А чего, полушубков тут полно, даже больше, чем микроскопов. Я тоже скинул. И бронежилет тоже. От меча все равно не убережет, а мешаться будет.

— Слушай, — сказал я. — Может, скажешь? Перед смертью? Облегчишь душу?

— И что ты хочешь услышать? Перед смертью?

— Тайну. Хочу знать Тайну. Мне интересно, что это за Тайна такая?

Перец секунду подумал, затем дружественно помахал мне ручкой, подобрал кусок льда, подкинул вверх.

Лед с треском разлетелся где то внизу, мы стали сходиться. Торопиться не стоило, я знал, что он не будет швырять в меня мечом с такого расстояния. На ста метрах не только меч, на ста метрах даже револьвер бесполезен. Так что метров пятьдесят никаких боевых действий не будет, будем только сходиться.