Чтение онлайн

Падение «империи» Наполеона III и возникновение новой Германской империи возбуждало не только страхи, но и надежды на сплочение Европы под эгидой Германии. На протяжении сорока четырех лет неустойчивый мир вращался вокруг этой идеи. Франция, неизменный соперник немцев чуть ли не со времен Карла Великого, пыталась восполнить свою слабость союзом с Россией, а Германия тесно связала себя с Австрией (которая перестала быть Священной Римской империей еще при Наполеоне I) и менее успешно — с новым Итальянским Королевством. Сначала Великобритания, по своему обыкновению, лишь наполовину участвовала в континентальных делах, но все-таки вынуждена была присоединиться к русско-французскому блоку вследствие агрессивного наращивания германского военного флота. Безудержные фантазии императора Вильгельма II (1888—1918) ввергли Германию в необдуманные заморские авантюры, которые привели в стан ее врагов Японию и США.

Все эти страны вооружались. От года к году увеличивалось производство пушек, военного снаряжения, броненосцев и т. п. Равновесие в Европе смещалось в сторону войны, и в конце концов, несмотря на все старания сохранить мир, она началась. Германия и Австрия выступили против Франции, России и Сербии; когда германские армии прошли через Бельгию, Англия встала на ее сторону вместе с Японией; Турция вскоре присоединилась к Германии, в октябре 1915 года за нею последовала Болгария. В том же году Италия выступила против Австрии. В войну на стороне Антанты были вовлечены Румыния (1916 г.), Соединенные Штаты (1917 г.) и Китай. В нашу задачу не входит определение виновников этой гигантской катастрофы. Вопрос: «Почему началась Первая мировая война?» — кажется нам менее интересным, чем вопрос: «Почему ее не смогли предвидеть и избежать?» Куда серьезнее то, что десятки миллионов людей оказались настолько «патриотичными», глупыми или безразличными, что не сумели предотвратить катастрофу бескорыстными и открытыми действиями в пользу европейского единства.

Объем нашей книги не позволяет нам упомянуть о всех хитросплетениях этой войны. Уже в первые месяцы стало очевидно, что прогресс техники глубоко изменил саму природу военных действий. Физика дает власть над сталью и расстояниями. Как используется эта власть, на добро или во зло, зависит от нравственного и политического состояния общества. В руках европейских правительств, все еще одержимых враждой и подозрительностью, оказались небывалые доселе средства разрушения и обороны. Война превратилась во всемирный пожар, истреблявший и победителей, и побежденных совершенно несоразмерно с вызвавшими ее причинами. В первой ее фазе немцы направились на Париж, русские вторглись в Восточную Пруссию. Оба наступления были отбиты, после чего армии зарылись в окопы, перегородившие всю Европу; продвинуться вперед без огромных потерь было невозможно. Позади миллионов солдат на фронтах целые народы занимались в тылу производством оружия и продовольствия, невоенная деятельность почти прекратилась. Все мужское население Европы было или призвано под военные знамена или трудилось на нужды войны. В промышленности широко использовался труд женщин. Вероятно, более половины населения воюющих стран переменило род своей деятельности. В социальном плане люди утратили свои корни и были пересажены на новую почву. Обучение и научная работа были сокращены или переориентированы на военные цели. Распространение новостей было ограничено, они искажались военной цензурой и пропагандистскими организациями.

Период застоя на фронте постепенно перерастал в агрессию против мирного населения — нарушением продовольственного снабжения и бомбардировками с воздуха. Неуклонно возрастали калибр и дальнобойность пушек, появилось такое изощренное оружие, как снаряды с отравляющим газом и небольшие самоходные крепости (танки) для прорыва укрепленных позиций. Но из всех новых способов ведения боевых действий самым революционным было использование воздушного пространства. До сих пор война велась только там, где проходили и сражались армии, теперь она распространилась повсюду. Сначала цеппелины [70] , а затем аэропланы-бомбардировщики перенесли ее на территории с мирным населением. Исчезло соблюдавшееся прежде в цивилизованных войнах различие между мирными гражданами и солдатами. Каждый, кто выращивал продукты питания, шил одежду, заготовлял лес или ремонтировал дом, каждая железнодорожная станция, каждый склад считались теперь вполне подходящей мишенью для уничтожения. Авиация достигала все более удаленных целей и сеяла все больший страх. Огромные территории в Европе перешли на осадное положение и подвергались ночным налетам. Население таких городов, как Лондон и Париж, проводило бессонные ночи, когда разрывались бомбы, грохотали зенитные орудия и на пустынных улицах раздавался скрежет санитарных и пожарных машин. Все это губительно действовало на состояние людей, особенно стариков и детей.

Эпидемии, эти древние спутники войны, возникли только в самом ее конце, в 1918 году. Четыре года медицина успешно предотвращала их, но все-таки разразилась пандемия гриппа, унесшая миллионы жизней. Некоторое время удавалось бороться и с голодом, хотя к началу 1918 года значительная часть Европы пребывала в состоянии умеренного и регулируемого недоедания. Производство продовольствия во всем мире резко снизилось вследствие мобилизации крестьян. При этом распределению продовольствия мешали потери, вызванные подводной войной, а также закрывшиеся границы и дезорганизация транспортной сети. Многие правительства взяли снабжение оскудевающим продовольствием в свои руки и наладили систему нормирования и распределения. На четвертый год войны весь мир страдал от нехватки одежды, жилья и большинства обычных жизненных удобств. Деловая и экономическая деятельность пришла в упадок. Все были подавлены, большинству людей приходилось переносить непривычные для них тяготы.

Военные действия прекратились в ноябре 1918 года. Последний рывок весной едва не привел немцев в Париж, но этого сверхусилия центральные державы уже не выдержали, их боевой дух и материальные ресурсы иссякли. Наступил окончательный крах.

Однако за год до крушения центральных держав рухнула полуазиатская российская монархия, считавшая себя наследницей Византийской империи. Еще перед войной у царизма появились признаки разложения: двор попал под влияние религиозного шарлатана Распутина, а гражданское и военное правительство пребывало в состоянии полной недееспособности и коррупции. Начало войны ознаменовалось в России вспышкой бурного патриотизма. В армию было призвано огромное количество новобранцев, для которых не нашлось достаточно ни современного оружия, ни нужного числа компетентных офицеров, и вся эта не обеспеченная самым необходимым и плохо управляемая масса была брошена на германские и австрийские границы.

Несомненно, появление русских в Восточной Пруссии в сентябре 1914 г. ослабило первый прорыв немцев к Парижу. Страдания и смерть десятков тысяч русских солдат спасли Францию от поражения в этой кампании и сделали западные страны должниками великого и трагического русского народа. Но напряжение войны оказалось расползшейся и плохо организованной Российской империи не под силу. Русские солдаты шли в атаку без поддержки артиллерии и порой без патронов; офицеры и генералы совершенно их не щадили. Какое-то время люди терпели, как терпят боль животные, но и у самого невежественного человека есть свой предел. Армия заразилась глубоким отвращением к царизму. С конца 1915 г. Россия вызывала все большую и большую озабоченность своих западных союзников. Весь 1916 год она вела преимущественно оборонительную войну; ходили слухи о сепаратном мире.

29 декабря 1916 г. в Петрограде был убит Распутин и предпринята запоздалая попытка спасти царский режим. В марте 1917 г. события ускорились: голодные волнения в столице переросли в революционное восстание; была сделана попытка разогнать Думу и арестовать либеральных лидеров; сформировалось Временное правительство князя Львова, и, наконец, царь отрекся от престола. Сначала казалось, что удастся умеренная и управляемая революция, быть может, под главенством нового царя. Но вскоре стало ясно, что это невозможно по причине абсолютного недоверия народа. Русским смертельно опротивел старый порядок в Европе: цари, войны и великие державы; они хотели как можно скорее избавиться от невыносимых тягот и страданий. Но союзники не понимали, что происходит в России. Их аристократические дипломаты, ориентировавшиеся на императорский двор, в каждой новой ситуации попадали впросак. Они не сочувствовали демократии и явно старались создать для нового режима как можно больше трудностей. Во главе республиканского правительства оказался Керенский — красноречивый и экзотический лидер, основатель революционного движения «социал-революционеров» [71] . Союзные правительства относились к нему с пренебрежением и не соглашались ни на передачу земли крестьянам, ни на заключение мира в пределах русских границ. Французская и английская пресса требовала от своего истощенного союзника нового наступления. Но когда немцы провели морскую и наземную операцию против Риги, Британское адмиралтейство не послало на помощь русским экспедиционные силы, и молодой Российской республике пришлось сражаться в одиночку. Англичане и их союзники, несмотря на свое подавляющее морское превосходство и резкие протесты адмирала лорда Фишера (1841—1920 гг.), на протяжении всей войны позволяли немцам господствовать на Балтике, ограничиваясь разрозненными действиям своих подводных лодок.

Так или иначе, русский народ решил любой ценой покончить с войной. В Петрограде возник Совет рабочих и солдатских депутатов, потребовавший созыва международной конференции социалистов в Стокгольме. А в Берлине уже начались голодные волнения; усталость от войны широко распространилась в Австрии и Германии. Несомненно, конференция социалистов смогла бы ускорить заключение демократического мира еще в 1917 году и, возможно, даже революцию в Германии. Керенский умолял западных союзников разрешить проведение конференции, но те не соглашались из страха перед распространением социалистических идей. Благоприятно отозвалась лишь английская Лейбористская партия. «Умеренная» Российская республика продолжала вести войну без моральной и материальной поддержки и в июле 1917 г. даже попыталась провести наступление на фронте. После некоторых успехов оно провалилось и превратилось в еще одну бойню.

Терпение русских лопнуло. В армии начались бунты, особенно на севере. 7 ноября 1917 г. правительство Керенского было свергнуто, власть перешла к Советам, в которых преобладали большевики-ленинцы. 2 марта 1918 г. в Брест-Литовске они обещали заключить с немцами сепаратный мир, и он был подписан.

Вскоре стало ясно, что большевики — люди совершенно иного склада, чем конституционалисты и революционеры типа Керенского. Они были фанатичными марксистами и считали свой приход к власти в России лишь началом всемирной социалистической революции. Большевики начали фундаментальную перестройку социально-экономического порядка в России со слепой верой и абсолютно к ней неподготовленные. Правительства Западной Европы и Америки мало что знали об этом и не могли оказывать им помощь, а тем более направить этот небывалый эксперимент. Пресса развернула кампанию дискредитации, а правящие классы решили любой ценой устранить новоявленных узурпаторов. На глазах всего мира велась безудержная пропаганда: большевистских вождей представляли кровавыми монстрами, грабителями и развратными чудовищами, по сравнению с которыми распутинский царский двор выглядел сонмом непорочных ангелов. Перепуганные враги большевиков организовывали против обессиленной страны военные экспедиции, не брезгуя самыми подлыми способами борьбы. В 1919 г. обескровленная и дезорганизованная пятилетней войной страна оборонялась от английского экспедиционного корпуса в Архангельске, японских захватчиков в Восточной Сибири, румын, французов и греков на юге, адмирала Колчака в Сибири и, наконец, от генерала Деникина, которого поддерживала французская эскадра в Крыму. В июле 1919 г. эстонская армия генерала Юденича [72] едва не захватила Петроград. В 1920 г. подталкиваемые Францией поляки напали на Россию, а новый реакционный кондотьер, барон Врангель, продолжил дело генерала Деникина по опустошению родной страны. В марте 1921 г. восстали кронштадтские матросы. Русское правительство, возглавляемое Лениным, с поразительной стойкостью отбило все эти атаки; простые люди, несмотря на жесточайшие лишения, непоколебимо его поддерживали. К концу 1921 г. Англия и Италия признали новый коммунистический режим.

Но если большевистское правительство успешно боролось с иностранной интервенцией и внутренней контрреволюцией, гораздо хуже ему удавались попытки установить новый, коммунистический порядок. Русский крестьянин — жадный до земли мелкий собственник — столь же далек от коммунистических идей, как кит от полетов. Революция дала ему землю, отобранную у помещиков, но не могла заставить его выращивать продовольствие иначе, как на продажу за твердые деньги. Однако среди прочего была уничтожена и цена денег. Сельскохозяйственное производство, и без того дезорганизованное развалом железных дорог, сократилось до уровня личного крестьянского потребления. Города голодали. Торопливые и плохо спланированные попытки перестроить промышленность в соответствии с коммунистическими идеями провалились. К 1920 г. Россия представляла собой небывалое зрелище полного краха современного цивилизованного общества. Рельсы на путях ржавели, города превращались в руины, смертность достигла небывалых размеров. И все же страна сражалась с врагами, стоявшими у ее ворот. В 1921 году наступила засуха и среди миллионов крестьян в опустошенных войной юго-восточных губерниях возник страшный голод.