Чтение онлайн

Сталин сказал Буденному:

— У меня нет твоей фотографии. Почему ты не даришь мне свою фотографию?

— Я, товарищ Сталин, с большим удовольствием. Сейчас.
– Буденный взял фотографию и задумался.

Сталин пришел на помощь:

— Что думаешь?! Пиши: «Создателю Первой конной армии товарищу Сталину».

Буденный сделал эту дарственную надпись.

— А теперь я подарю тебе мое фото, - сказал Сталин, вытащил фотографию и надписал: «Действительному создателю Первой конной армии товарищу Буденному - Сталин».

Ян Стэн был умен и философски образован. Во второй половине 20-х годов он по просьбе Сталина читал ему персональный курс лекций по философии Гегеля. Сталин многого не понимал и многое путал. На редкость темпераментный для латыша учитель хватал его за лацканы пиджака и тряс, таким не лучшим педагогическим приемом вкладывая в своего ученика положения Гегеля. В кругу друзей Стэн не раз говорил о посредственных теоретических способностях Сталина. До последнего доходили эти нелестные оценки. Во второй половине тридцатых годов Стэн был уничтожен, а Сталин провозглашен классиком марксизма.

После ареста Стэна Сталин без указания автора включил конфискованную у него при обыске статью о диалектике в «Краткий курс истории партии» в качестве четвертой главы, обработав и огрубив первоначальный текст. Позже Сталин присвоил авторство этой исковерканной стэновской работы.

Во второй половине 30-х годов Сталин вызвал философа Марка Борисовича Митина и показал ему статью.

— Это написал один старый партиец и попросил меня ознакомиться. У меня нет времени, и я прошу вас посмотреть и оценить, все ли здесь правильно.

Дни и ночи с риском ошибиться изучал Митин эту работу. Наконец он сказал Сталину:

— Это гениальная работа. Она написана человеком, находящимся на вершине марксистской философии.

Сталин улыбнулся и признался, что работа принадлежит ему. Это была философская глава «Краткого курса истории партии».

Чутье царедворца не подвело Митина. Он преуспел, стал академиком и долгие годы имел целый штат людей, писавших «его» философские труды. Однако поскольку рабский труд непроизводителен, вообще, а в сфере духа-в особенности, все его работы умерли задолго до смерти самого академика.

Сталин сказал, что когда обезьяна слезла с дерева, ее кругозор расширился от прямохождения, и она стала человеком. Один академик возразил: да, но с дерева больше видно. Его арестовали. Другой академик сказал, что его коллега пошутил. Сталин изрек: шутка - вещь серьезная, а если не серьезная, то просто смешная. Второго академика тоже арестовали.

В начале 30-х годов литературовед Юлиан Григорьевич Оксман оказался в гостях у Горького, когда там был Сталин. Горький, только что приехавший из-за границы, считал нужным проявлять общественную активность и говорил Сталину о необходимости коллективного руководства страной. Оксман понял, что Горькому ничего не будет за эти слова, а ему, Оксаману - их свидетелю,- не поздоровится. И в самом деле его посадили.

Виктор Шкловский рассказывал мне в мае 1971 года в Переделкино, что афоризм «Писатели - инженеры человеческих душ» был высказан Олешей на встрече писателей со Сталиным в доме Горького. Позже Сталин корректно процитировал эту формулу: «Как метко выразился товарищ Олеша, писатели - инженеры человеческих душ». Вскоре афоризм был приписан Сталину, и он скромно примирился с авторством.

Горький подготовил к I съезду писателей доклад и передал его для ознакомления Сталину, который вскоре пригласил Горького и в присутствии Гронского высказал замечания: доклад слишком уходит в историю, отвлекается от актуальных проблем настоящего и современных задач писателей, не отражает связь литературы с жизнью.

Горький, независимо - нога на ногу - расположившись на диване, с обидой пробасил:

— А вот возьму и откажусь делать доклад. Вот и будет скандал на весь мир.

Сталин примирительно сказал:

— Ну что вы, Алексей Максимович, выступайте, как находите нужным.

При том, что Горький часто болел, сообщений о его здоровье не было. В 1936 году, когда он заболел не более, чем обычно,сразу же в печати появились бюллетени. В день смерти Горького воспитательница увезла его внучек - Марфу и Дарью кататься на лодках и долго не отпускала, даже когда дети просились домой. Лишь дождавшись сигнала с берега, она причалила к пристани. Дома дети узнали о смерти дедушки.

Было решено урну с прахом Горького замуровать в Кремлевской стене на Красной площади. Волей Алексея Максимовича было лежать рядом с сыном Максимом, и поэтому Екатерина Пешкова попросила часть праха. Однако ей отказали. Повторилась история с Бехтеревым, прах которого не дали родственникам.

Поэт Александр Прокофьев вспоминал:

– Умер Горький. Вызвали меня из Ленинграда и прямо в Колонный. Стою в почетной карауле. Напротив Погодин, рядом Федин. Слезы туманят глаза. Вижу: Федин слезу смахивает, Погодин печально голову понурил, насупился. Вдруг появляется Сталин. Мы все встрепенулись и зааплодировали.

Писатель Владимир Поляков рассказывал:

— Было это в 1936 г. Я, никому не известный литератор, очень хотел попасть в Колонный зал на похороны Горького. Попросил Зощенко достать пропуск. Иду по Москве к Колонному залу, и вдруг - продают горячие сосиски в пакетиках. Зачем мне сосиски? Новинка ведь! У меня привычка: покупать новые, даже ненужные вещи. Я купил пакетик с сосисками и довольный вошел в Колонный зал. Думаю, где-нибудь в гардеробе оставлю. Но у меня пропуск оказался такой - проводят сразу в круглую комнату за сценой. Вижу: за столом сидят Ворошилов, Молотов, Калинин, другие вожди и вокруг много известных писателей. Вскоре меня вызывают по фамилии. Военные надевают мне на руку траурную повязку и ведут на сцену - стоять в почетном карауле. А у меня сосиски, значит, я первому попавшемуся, полуобернувшись, говорю:

– Пока я там откараулю, покараульте мои сосиски...

Оборачиваюсь, чтобы передать сосиски в надежные руки. Человек с трубкой внимательно смотрит на меня...

– Не беспокойтесь, ваши сосиски будут в полной сохранности.

Тут меня окружают военные и вместе с другими ведут в почетный караул. Стою - волнуюсь. Откараулив, возвращаюсь. Подходит ко мне военный в больших чинах - с ромбами, отдает честь и рапортует:

— Ваши сосиски, товарищ Поляков, в полной сохранности.