Чтение онлайн

Прибежал Борис Иванович и магнитным ключом открыл выход.

– Господа инвесторы! – пообещал Глеб публике. – Весной пойдёт крапива, будет легче!

День потрачен напрасно, вечером жена от супружеских обязанностей отказалась. Страх скрутил радикулитом, что чёрная тень прыгнет снова. Должен, понимать, что домогательство несвоевременно.

На следующий день Глеб изучил редкие вакансии не помощников руководителя.

«Требуется вручитель премий. Представительный вид, грамотная речь, наличие передних зубов. Ежедневно, без выходных и перерыва на обед».

«Дому еврейской культуры требуется астроном – шахматист – повар».

«Чинить утюги, продавать горбыли и доски. Дон Алехандро Родригес».

«Ищем православных грузчиков».

«Суконной фабрике нужны трепачи».

Вакансии не подошли по разным причинам. Трепачами оказались женщины. Две недели Глеб развозил резюме куда – попало. Менеджерам по персоналу платят за их количество. Получив бумажку, они тебя забывают. Ждите, говорят, может позвоним. И тишина.

Осталось идти в киноискусство, так говорил человек из Кемерова.

– Главное – выигрышный сюжет, – учил он. – И такой сюжет есть. Спасение евреев от фашистов.

Глеб писал сценарий три дня.

Еврейскую девочку прячет от гестапо белокурая фрау. Чёрные страдающие глаза ребёнка и великолепная женщина ретро. Соседка, нацистская крыса, следит и подозревает. За окном взрыв, подпольщики убили штурмбаннфюрера! Повальный обыск с собаками. Немецкая овчарка рычит в окно, где на карнизе четвёртого этажа стоит девочка. Гестаповский офицер, знаток лошадей и французских вин, понял слова собаки. Он шантажирует даму сексом, несмотря на культурный уровень. В рамке фото мужа на восточном фронте. Внизу под ботинками девочки брусчатка тротуара. Фрау отворачивает портрет и уступает. Но гестаповец овладевает не сразу. Наслаждается видом тела, цитирует Шопенгауэра и Ницше. Наконец наступает конец. Человек и животное удаляются, и фрау, украсив голой грудью подоконник, подхватывает падающую девочку. В багажнике Опеля адмирала вывозит девочку в Швейцарию к родственникам. Счастливый конец? Отнюдь, товарищ майор. На обратном пути машина останавливается на перевале. Тонкие руки нежно трогают фотографию. И фрау разгоняет Опель в пропасть.

Глеба растрогало придуманное, он посмотрел на жену и отвернулся.

– Фильм понравится всем! – объяснял автор по телефону Ленфильму. – Евреям, потому что девочка спаслась, немцам – потому что фрау великолепная, русским – потому что грудь голая.

На Ленфильме колебались.

– По тренду проходит, ребятки, но мало самобичевания. Не проявляя угрызений, бух в постель? Не зарыдав, бух в пропасть? Так нельзя, ребятки. И финал! Пусть тётка откроет вместительный багажник и зарыдает, что могла вывезти двоих.

Редко, но бывает в Питере солнечный день, случается – автора приглашают на киностудию. Встретивший работник водил Глеба кругами среди декораций, запутывая следы. У столика с коньяком и рюмками разместился в кресле мощный дядя. Глеб тоже сел в кожаное кресло, вобравшее энергию гигантов кинематографа. Окружающее подавляло, пересохшим горлом Глеб представился.

– Возьмусь, ребятки, снимать. И не фильм, а сериал!

Глеб поразился, вот как в жизни бывает!

– Подробности обговорим, но принципиально решено.

Дядя быстро налил две рюмки и чокнулся. Глеб выпил, но не почувствовал. Дядя закусил лимоном.

– Поднимать буду российский кинематограф. Собираю талантливых ребят.

Корифей вновь опрокинул и поблагодарил Глеба за доверие. Глеб поблагодарил за высокую оценку. Корифей предложил пообедать, заодно обсудить погоню презерватива. Глеб потускнел от предчувствия, в сценарии такого не было.

– Как нет? Ну, где презерватив настигает героя?

– Нет. – Услышанное убило Глеба.

Он безнадёжно протянул скреплённые листы бумаги. Жирные пальцы корифея распахнули листы как женские платья.

– Разве это не мультфильм «Приключения сперматозоида»?

Обида залила Глеба, и он выхватил сценарий. Странную вещь он понял, спускаясь на эскалаторе. Больше всего расстроило, что придуманная фрау не оживёт.

В телевизоре умничал Собчан, отважный Д’Артаньян перестройки. Все за одного три мушкетёра Чурбанс, Почемук и Шахрань. На другом канале олигарх Деризадка и культуролог Записец щурились на студенток. Глеб переключил на фильм, где в главной роли Ян Царапник с лицом несчастной жабы. Кино прервала реклама кандидата в президенты Марта Шахуя.

Что за странные имена, твою мать? Почему командиры прошлого звучали благостно? На трибуну поднимались Брежнев, Андропов, Гришин, Громыко, Кириленко, Мазуров, Пельше, Подгорный и Полянский. Неблагозвучие правящих имён порождает неблагополучие страны или наоборот?

Глеб переключил канал и ужаснулся инкубаторам: как можно животными и птицами набивать клетки! Они не биомасса, а божьи существа, и до назначенной смерти должны жить счастливо. Счастливые коровы с курами должны заполнить луга. Может, тогда вернутся благозвучные имена руководителей. А пока животные – биомасса, народ – такая же биомасса для корявой элиты.

– Ну? Что молчите? – уставился Рывкин на Годунову.

– Вы про талмудизм?

Он сунул газету женщине в лицо.

– Что это, по-вашему?

– Я никуда не писала! – Годунова недоумённо подняла брови.

Марк Владиленович оглянулся на Асеева.

– Не понимает или включила дурочку? – Не получив ответа, Рывкин продолжил: – Не понимать одно, а дурочку изображать не позволим! Отвечайте, я доступно выразился?

У Годуновой прыгнуло давление, она округлила глаза. Рука напряглась дать по морде. Луковский в выглаженном костюме на фоне габаритного Асеева напоминал озабоченного школьника. Что им надо?

– Не стройте глазки, здесь не дом отдыха! – повысил тон Рывкин.

Сучок! Лень вставать с кресла….

Два трёхэтажных здания НИИ лекарств и ядов имени Майрановского соединял кирпичный переход. У наружного здания колонны, лепные потолки и косметический ремонт. Здесь администрация и плановый отдел, остальные помещения сданы в аренду. Второй корпус занят лабораториями, в коридорах ящики с оборудованием, скрипит грузовой лифт, из комнаты поглядывает электрик. Приёмная Асеева на втором этаже отделана по европейскому стандарту. Когда, строго цокая каблуками, вошла плановичка Годунова, учёные поглядели одобрительно. «С возвращением, Марк Владиленович!» А что теперь происходит?

– Меня вызвали для оскорблений?

– Вы не вызваны, а приглашены на деликатное мероприятие! – торжественно уточнил Асеев.

– Кто, наконец, жил в Сибири? – жёстко, не боясь женских слёз, потребовал Рывкин.

Не утихомирился, сучок.

– Ленин! – рассердилась Годунова.

Марк Владиленович снова оглянулся:

– Она издевается! Вы, Годунова, откуда приехали?

– Из Сибири.

Рывкин приблизился и навис, заглядывая под блузку. Ладонь женщины тяжело шмякнула учёную физиономию. Давление пришло в норму, а Рывкин отпрыгнул на расстояние.