Чтение онлайн

Еще более важное отличие теории познания Кузанца от схоластической заключается в признании им разума (intellectus) как более высокой, чем рассудок, способности познания. Он понимал важную диалектическую истину, что «все вещи состоят из противоположностей в различных степенях» [16] . Рассудок мыслит противоположности в соответствии с законом противоречия, противопоставляя их друг другу. Важнейшее же свойство разума — способность мыслить бесконечное. А «бесконечность заставляет нас полностью преодолевать всякую противоположность». В этой связи Кузанец и развивает свое диалектическое учение о «совпадении противоположностей» (coincidentia oppositorum). Примеры такого совпадения он черпает прежде всего из области математики: по мере увеличения радиуса окружность все больше и больше совпадает с касательной к ней и таким образом исчезает противоположность прямого и кривого; аналогичным образом сливается с прямой и треугольник, если беспредельно уменьшать угол, противолежащий основанию, и т. п.

Развитие естественных наук. Николай Коперник. Огромный рост естественнонаучного знания в эпоху Возрождения получил свое выражение в ряде открытий первостепенной важности. Особенно большие успехи сделала математика. Строительство больших зданий, прогресс в кораблестроении, радикальные изменения в военном деле, значительные изменения в системе и способах хозяйствования — все это требовало применения науки к производству. Развитие математики в Италии и в других странах Западной Европы в XV–XVII вв. вызывалось именно этими потребностями. Так, в XV в. получили всеобщее распространение арабские цифры, были воскрешены из забвения произведения античных математиков — Евклида, Архимеда и др. В конце XV и в XVI в. появляются произведения, в которых были превзойдены достижения античной математики. Ученые, занимающиеся математикой, стремились поставить ее на службу развивающейся производственной практике; подобные устремления были почти неизвестны античности и тем более средневековью.

Исключительное значение в это время имело возникновение экспериментального естествознания. Как указывает Энгельс, именно в эту «грандиозную эпоху» были превзойдены достижения древних греков и средневековых арабов и возникло «современное естествознание, — единственное, о котором может идти речь как о науке…».

Успехи теоретической математики и опытного естествознания оказали непосредственное влияние на развитие материалистических тенденций в философии и способствовали поражению схоластики. Важнейшие открытия в эту эпоху были сделаны в астрономии, развитие которой было обусловлено прежде всего потребностями мореплавания и необходимостью исправления календаря. А поскольку богословско-схоластическое мировоззрение было неразрывно связано с геоцентрической картиной мира, новые открытия в астрономии разрушали это мировоззрение. Важнейшим из этих открытий была гелиоцентрическая система великого польского ученого Николая Коперника (1473–1543), заложившая основы научной астрономии.

Важнейшие положения гелиоцентрической системы мира, обоснованной Коперником в книге «Об обращениях небесных сфер» (1543), следующие: 1) Земля не пребывает неподвижно в центре Вселенной, как считали Аристотель, Птолемей, а за ними все схоластики и церковники, а вращается вокруг своей оси; 2) Земля обращается вокруг Солнца, занимающего центр Вселенной. Вращением Земли вокруг своей оси Коперник объяснял смену дня и ночи, а также видимое вращение звездного неба. Движением же Земли вокруг Солнца он объяснял видимое перемещение Солнца относительно звезд, а также петлеобразное движение планет при наблюдении их с Земли.

Философское значение гелиоцентрической теории Коперника. Значение гелиоцентрической теории вышло далеко за рамки астрономии. По словам Энгельса, польский ученый бросил «вызов церковному авторитету в вопросах природы. Отсюда начинает свое летосчисление освобождение естествознания от теологии…». Теория Коперника оказала значительное воздействие на развитие философских идей и способствовала углублению материалистического мировоззрения.

Отношение католической церкви к теории Коперника первоначально было двойственным. С одной стороны, будучи заинтересованы в реформе календаря, церковники, как и многие ученые, обратили внимание на то, что книга Коперника дает возможность более точно вычислять движение планет, чем система Аристотеля — Птолемея. С другой стороны, многие церковники сразу поняли враждебность гелиоцентрической теории Коперника всей системе христианских взглядов на мир. Поэтому церковь рьяно защищала систему Аристотеля — Птолемея, поскольку система эта составляла один из ее главных мировоззренческих устоев.

Опровергая непосредственно чувственные представления людей о неподвижности Земли и движении Солнца, открытие Коперника укрепляло и усиливало убеждение в способности человеческого разума постичь истину. Этот гносеологический оптимизм, развивавшийся в дальнейшем в науке и философии, постепенно привел к выявлению материалистических революционных идей, вытекавших из теории Коперника. Но для того чтобы это произошло, наука и философия должны были преодолеть два фундаментальных заблуждения Коперника, свидетельствовавших о силе традиционных религиозных представлений, которые базировались на концепции Аристотеля — Птолемея: 1. Хотя астрономические наблюдения убедили Коперника в том, что небо «неподвижных звезд» необъятно по сравнению с Землей, а расстояние до него неизмеримо велико по сравнению с расстоянием от Земли до Солнца, все же в принципе Коперник разделял господствующее убеждение о конечности мироздания. 2. Хотя Земля, согласно теории Коперника, и перестала быть центром Вселенной, но в принципе такой центр сохранялся. Им становилось Солнце. Коперник сохранил и аристотелевские идеально круговые орбиты обращения планет вокруг Солнца, в связи с чем вынужден был сохранить часть эпициклов (малых кругов), которые будто бы совершают планеты в своем идеально круговом движении вокруг Солнца.

Опровержение этих ошибочных утверждений Коперника и тем самым дальнейшее развитие и выявление революционизирующей сущности его системы выпало на долю великого итальянского мыслителя Джордано Бруно.

Джордано Бруно. Характеризуя эпоху Возрождения, Энгельс указывает, что это была «эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру…». Среди этих титанов особенно почетное место принадлежит Джордано Бруно (1548–1600). В юности он был монахом доминиканского ордена, затем под влиянием гуманистической идеологии, итальянской натурфилософии и теории Коперника вступил в конфликт с католической церковью, сбросил монашеский сан и бежал из Италии. Более пятнадцати лет Бруно жил в Швейцарии, Франции, Англии, Германии, развивая кипучую философско-пропагандистскую деятельность, которая создала ему множество врагов среди церковников и схоластов, отстаивавших теологическое мировоззрение. Тоскуя по родине, философ в 1592 г. возвратился в Италию и вскоре попал в руки инквизиции, которая, продержав его восемь лет в застенках, осудила затем на сожжение.

Мировоззрение Бруно в целом материалистическое, но по форме это пантеизм. У Бруно бог окончательно «переселяется» в природу, которая, по его словам, есть «бог в вещах». Из всех натурфилософов этой эпохи Бруно наиболее последовательно растворяет бога в природе.

Учение Бруно о бесконечности Вселенной. Один из наиболее важных выводов, сделанных Бруно из пантеизма, состоит в решительном утверждении тезиса о бесконечности природы. Если у Николая Кузанского учение о бесконечности мира было еще туманным, полутеологическим учением, то у Бруно оно вполне натуралистично: оно формулируется как учение лишь о природе. В своем учении о бесконечности природы Бруно не только развивает идеи пантеизма, но и сознательно примыкает к воззрениям на бесконечность пространства и бесчисленность миров, сформулированным в древности Демокритом, Эпикуром и Лукрецием. Итальянский мыслитель не просто воскрешал эти учения, а развил дальше и сделал их одним из главных устоев своего материалистического, антитеологического мировоззрения. Идя по этому пути, Бруно освободил теорию Коперника от пережитков схоластической космологии. Он отказывается от воззрения польского астронома, согласно которому Солнце представляет абсолютный центр Вселенной. Такого центра во Вселенной, по мнению Бруно, вообще нет. Любая ее планета и даже любая точка может быть истолкована наблюдателем, находящимся на ней, как центр Вселенной. Солнце, следовательно, не абсолютный, а лишь относительный центр Вселенной, т. е. центр нашей планетной системы. Поэтому наше Солнце не единственное во Вселенной. То, что Аристотелю, Птолемею, схоластикам, да еще и Копернику представлялось последней, замыкающей Вселенную сферой неподвижных звезд, Бруно объявил солнцами других, удаленных от нас на колоссальные расстояния миров. Не только наша Земля — «рядовая» планета Солнечной системы, как учил Коперник, но и Солнце лишь одна из бесчисленных звезд. Вселенная не имеет никаких границ, число миров в ней бесконечно. Как писал впоследствии Ломоносов:

Бруно, чье смелое воззрение разбило хрустальную твердь Вселенной, которая считалась созданной богом и ограниченной в пространстве, и раздвигало ее пределы до бесконечности, утверждал также, что не только наше Солнце имеет сопутствующие ему планеты, но и звезды, как далекие от нас солнца, также имеют свои спутники. Воззрение это было подтверждено астрономией только в середине нашего века. Как правильно считал Бруно, мы не видим этих планет вследствие колоссальности их расстояний от нас, к тому же планеты тонут в блеске звездных лучей. Наша Земля, отбрасывая солнечные лучи со своей поверхности, тоже светится в мировом пространстве, правильно заключил итальянский мыслитель, воззрения которого представляют пример плодотворного влияния философии на астрономию. Настроение человека, осознавшего бесконечность Вселенной и бесчисленность составляющих ее миров, философ-поэт передал в следующих вдохновенных строках:

Натурфилософские воззрения Бруно. В учении о Вселенной итальянский мыслитель высказал еще одну очень важную мысль, порывавшую с аристотелевско-схоластическим представлением о принципиальной противоположности вещества Земли, состоящего из земли, воды, воздуха и огня, с одной стороны, и вещества неба, планет и звезд, состоящих из нетленного эфира, — с другой. В противовес этим взглядам Бруно доказывал физическую однородность всех миров. Он считал, что все миры и все тела Вселенной состоят из этих пяти элементов. Эфир служит лишь связующей средой между четырьмя элементами, всеми планетами и всеми мирами; таким образом, пустота исключается.

Бруно полагал, что другие миры также населены, обитаемы. Этот его взгляд вытекал из убеждения во всеобщей одушевленности природы, из гилозоизма, которого он придерживался, как и другие натурфилософы этой эпохи. «Мир одушевлен вместе с его членами», мировая душа наполняет всю Вселенную, все вещи. Примыкая к платоновскому учению о мировой душе, Бруно пытался решить значительные трудности, вставшие перед ним в объяснении движущегося, изменяющегося и развивающегося мира. Одна из них состояла в невозможное и объяснить причины движений планет, Солнца и звезд в эпоху, когда еще не был открыт закон всемирного тяготения. Мировая душа во Вселенной и души отдельных планет и звезд как ее части полностью объясняют, согласно Бруно, это движение. Однако, подчеркивая деятельный характер духовного начала, Бруно нигде не говорит о его бестелесном, отдельном от тела существовании. По-новому понимал Бруно и материю. Пантеистически растворяя бога в природе, он в противоположность схоластикам рассматривал материю не как пассивное, аморфное начало, приобретающее ту или иную определенность благодаря воздействию создаваемых богом форм и само по себе ни к чему не способное, а как начало активное, самостоятельное и самодеятельное. Антисхоластическая направленность учения Бруно о материи состоит также в подчеркивании неразрывности материи и формы. Форма, согласно Бруно, не может существовать вне материи, как и материя немыслима вне той или иной формы. Причем в единстве материи и формы ведущая роль принадлежит материи, которая «творит все из собственного лона». Бруно называет материю родительницей и матерью всех вещей, способной бесконечно производить все новые и новые формы.