Чтение онлайн

Когда астральное тело, которое есть проводник желаний и мыслей низшего порядка, постепенно изнашивается и сбрасывается, человек остаётся в более тонкой оболочке из материи высшего типа, оболочке, которую мы назвали ментальным телом. Всё его сознание сосредоточено теперь в этом теле, и с помощью его он может отвечать на вибрации, которые отныне достигают до него непосредственно из ментального мира. Время чистилища окончилось; низшая часть его природы выгорела и в нём остались лишь все высшие сверхличностные мысли и стремления, которые возникали в течение земной его жизни. Они роятся вокруг него и образуют как бы оболочку, посредством которой он в состоянии отвечать на определённый род вибраций высшей ментальной материи. Эти окружающие его мысли являются силами, посредством которых он приходит в соприкосновение с богатством небесного мира. Ментальный или небесный мир можно с полным правом назвать отражением Божественного Разума или неисчерпаемой сокровищицей, из которой пребывающие на небе могут черпать только то, что соответствует тем мыслям и стремлениям, которые возникли в их душе во время их физической и астральной жизни.

Все религии говорят о блаженстве небес, но немногие их них сумели осветить с достаточной ясностью ту руководящую идею, которая одна разумно объясняет, каким образом для всех доступно это блаженство; а между тем, ключём к этой загадке и является тот факт, что каждый творит своё собственное небо, избирая из неисчерпаемой сокровищницы Божественной Мысли именно то, к чему в течение земной жизни стремилась его душа. Таким образом, каждый определяет сам для себя продолжительность и характер своей небесной жизни теми семенами, которые сам он засевал в продолжение своей земной жизни; поэтому он и не может иметь такого счастья, которое бы он не заслужил, и его небесные радости будут отличаться именно теми свойствами, которые вполне соответствуют его личным особенностям. Небо есть мир, в котором каждое существо, благодаря уже тому, что сознание его сосредоточено на сверхличном, наслаждается наибольшим духовным блаженством, на какое только способно; это — мир, в котором возможность удовлетворить все лучшие стремления человека ограничена только одним — свойствами и размерами этих стремлений.

Дальнейшие подробности относительно астральной жизни можно найти в "Астральном плане", небесной жизни — в "Ментальном плане", а информацию о том и другом — в книгах "Смерть и после" и "По ту сторону смерти" (Ч. Ледбитера).

Как только мы поймём, что человек достиг настоящей ступени своего развития благодаря длинному ряду разнообразных жизней, перед нами естественно возникает вопрос: каким образом можем мы получить сведения об этом прошлом, которое неизбежно должно сильно интересовать нас. К счастью, такие сведения можно иметь, и не только по преданию, но и иным, и притом более верным способом. Я не имею возможности распространяться здесь о чудесах психометрии, скажу только, что существуют многочисленные доказательства, что нет такого маленького события, которое не отпечатывалось бы неизгладимым образом в том, что можно назвать "памятью природы" и не могло быть извлечено из этой «памяти» с абсолютной точностью. Таким образом в природе сохраняется верная и полная картина всего, совершавшегося с тех пор, как возник мир. Читатели, для которых этот вопрос совершенно незнаком, и которые пожелали бы иметь разъяснения, могут обратиться к «Психометрии» доктора Бьюкэнана или к книге "Душа вещей" профессора Дентона, [8] но все изучающие оккультизм знают, что можно читать записи прошлого, а многие знакомы и с методом такого чтения.

По своей сути, эта память Природы не может быть ничем иным, как Божественной памятью, которая вполне непостижима для человеческого сознания, но она несомненно отражается на нижних планах таким образом, что всё, касающееся этих планов, может быть восстановлено сознанием, правильно подготовленным для такой работы. Приведём один пример. Всё, что происходит перед зеркалом, отражается на его поверхности, но для наших плохо видящих глаз кажется, что все эти образы не оставляют никакого следа на зеркале. А в действительности это может быть совсем не так. Нетрудно представить себе, что образы эти могли оставить на зеркале свои следы так же, как все звуки оставляют следы на чувствительном валике фонографа; а если это так — возможно найти и способ для проявления отпечатков на зеркале, как это делается с отпечатками звуков в фонографе.

Высшая психометрия показывает нам, что это не только возможно, но что это и есть на самом деле, и что не только зеркало, но и каждый физический предмет сохраняет отпечаток всего, что происходило по близости от него, что совершалось как бы в поле его зрения. Таким образом, в нашем распоряжении имеется безошибочно точный метод, с помощью которого возможно восстановить раннюю историю нашего мира и человечества; и этим же путём многое, представляющее животрепещущий интерес, может быть наблюдаемо во всех подробностях, как будто сцены прошлого специально репетировались для нас. (См. «Ясновидение», с. 88).

Изыскания, сделанные таким способом в доисторическом прошлом, указывают на длинный процесс медленной, никогда не прерывавшейся эволюции. По этим указаниям, развитие человечества подчиняется двум великим законам; во-первых — закону эволюции, который постепенно направляет человека вперёд и вверх, и во-вторых, закону божественной справедливости или закону причин и последствий, который, возвращая каждому человеку результаты всех его действий, тем самым учит его жить в сознательной гармонии с первым законом.

Этот длинный эволюционный процесс осуществляется не только на нашей земле, но и на других планетах, связанных с нею. Эта тема, слишком обширная для такой элементарной книжки, составляет главное содержание основного труда Е. П. Блаватской "Тайная Доктрина"; но прежде чем браться за неё, читателю следовало бы прочитать главы, качающиеся этого предмета, в "Древней мудрости" А. Безант и "Росте души" А. П. Синнетта.

Упомянутые книги дают насколько возможно полные сведения не только о прошлом человека, но и о его будущем, и хотя слава и величие этого будущего не могут быть выражены ни на каком человеческом языке, тем не менее можно получить некоторое представление хотя бы о первых ступенях, которые ведут к этому будущему. Что человек уже и теперь божественен по своей сути и что он может и в настоящее время развивать в себе зачатки божественных свойств, эта мысль кажется для многих добрых людей настолько шокирующей, что они находят в ней даже оттенок богохульства. Почему она кажется им такой — трудно понять, так как сам Иисус Христос напоминал окружавшим его евреям изречение из св. Писания: "я сказал — вы боги"; и сами отцы церкви поддерживали доктрину о божественности человека. Но в позднейшие времена многие из самых чистых древних учений были забыты или неверно поняты, и истина — во всей своей полноте — сохраняется ныне по-видимому только среди оккультистов.

Иногда слышишь вопрос: почему, если человек был из начала божественного происхождения, понадобилось проходить через все эти эоны эволюции, переносить столько скорбей и страданий, и всё это для того, чтобы снова стать божественным, каковым он был с самого начала. Но люди, способные ставить такие вопросы, ещё не уразумели плана, по которому развивается человечество. То, что изошло из Божественного, не было ещё ни человеком, ни даже и искрой, ибо в нём ещё не была развита индивидуализация. Это было просто облако божественной сущности, хотя и способное превратиться в конце концов во многие искры.

Разница между её состоянием при исхождении и при возвращении — такого же рода, как между бесформенной массой светящейся туманности и той солнечной системой, которая возникла из неё. Туманность может быть, несомненно, очень красива, но она неопределённа и бесполезна; солнце же, которое возникает из неё путём медленной эволюции, изливает жизнь, и тепло, и свет на многие миры и на их обитателей.

Возьмём ещё одно сравнение. Человеческое тело состоит из бесчисленных миллионов мельчайших частиц и некоторое их количество беспрестанно выбрасывает из организма. Предположим, что с помощью какого-либо эволюционного процесса каждая из этих частиц может, в свою очередь, стать человеческим существом; нельзя же утверждать, что, будучи уже в известном смысле человеческими в самом начале своего пути, частицы эти не выиграли ничего, подойдя к концу своей эволюции! И божественная сущность появляется в самом начале как простое излияние силы, хотя бы сила эта и была божественной; а возвращается она в образе тысяч миллионов могучих адептов, каждый из которых способен развиться в логос.

Из этого явствует, насколько мы были правы, утверждая, что человеческое будущее полно славы и величия, которому нет границ. И очень важно помнить при этом, что это полное величия будущее предоставлено всем без исключения. [9] Тот, кого мы называем хорошим человеком, т. е. тот, чья воля согласуется с божественной Волей и чьи действия содействуют общему прогрессу, тот будет быстро продвигаться на пути, ведущем к цели; наоборот, человек, который бестолково задерживает свой эволюционный поток, стараясь преследовать эгоистические цели вместо того, чтобы работать для блага всех, — такой человек будет постоянно брать неверные направления и подвигаться вперёд с необыкновенной медленностью. Но божественная Воля бесконечно сильнее, чем какое бы то ни было человеческое хотение, и действие великого божественного плана совершенно. Человек, который не выучит свой урок в первый раз, должен снова и снова приниматься за него, пока наконец не выучит его вполне. Божественное терпение беспредельно, и рано или поздно каждое человеческое существо достигнет цели, предназначенной для него. Нет страха и неуверенности для знающих Закон и Волю, но напротив, лишь совершенный мир.

В предыдущих главах приходилось принимать в учёт могучий закон действия и противодействия, благодаря которому каждый человек получает только то, что он заслужил. Без этого закона Божественный План остался бы непонятным для нас. Нам хорошо бы приобрести верное понятие об этом законе, и ради этого нужно прежде всего отделаться от церковных представлений о наградах и наказаниях, которые будто бы следуют за каждым человеческим поступком. Идея о награде и наказании неотделима от представления о судье, распределяющем награды и наказания; а из этого представления вытекает неизбежный вывод, что судья может быть более снисходительным в одном случае, и более строгим в другом, что на него могут повлиять различные обстоятельства, к нему может быть обращена просьба о пощаде, и в таких случаях применение закона может быть изменено или даже совсем устранено.