Чтение онлайн

Западносибирские купцы тверже стояли на земле и не хотели жертвовать на женские Бестужевские курсы в Петербурге, исследование Северного морского пути и прочее, как это делали крупнейшие предприниматели Восточной Сибири, да и средств у них таких не было. Томские, тюменские и тобольские купцы хотели оставить образцовые по добротности и красоте постройки не только своим потомкам, но и строили здания для обездоленных – приюты, богадельни, сиропитательные дома, а также училища, школы и т. д. Кроме этого, они завещали большие суммы денег для раздачи бедным и нуждающимся, на поминовение завещателя и его родных, на нужды учебных и иных заведений. Однако благотворительность купечества не могла кардинально улучшить жизненные условия большинства населения края. Нищету и отсталость таким образом ликвидировать трудно, и нигде в мире благотворительность не дала настолько впечатляющих результатов, чтобы связывать с ней надежды на улучшение жизни.

Другим важным аспектом внутреннего мира сибирского купечества (менталитета, как принято сейчас говорить) является интерес и уважение к старчеству как явлению общественной жизни. В середине XIX в. зарождается интерес к этому явлению русской жизни не только у простого люда, но и у состоятельных и образованных людей и даже духовных лидеров нации – у великих русских писателей Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, Н.С. Лескова и других, менее известных деятелей культуры. Это была реакция на надвигающуюся революционную бурю, охватившую, прежде всего, умы молодежи. На одном из заседаний Кирилло-мефодиевских чтений был сделан доклад о старчестве и его противопоставлении радикализму, в котором содержались выводы о том, что в отличие от героических юношеских порывов, христианское подвижничество (старчество) является непрерывной борьбой с низшими, греховными проявлениями своего я, определенной аскетичностью духовных устремлений и ограничением материальных потребностей. Вслед за авторами печально знаменитых «Вех», можно сказать, что если для героизма характерны вспышки, поиски великих деяний и подвигов, то в подвижничестве, напротив, важно эволюционное, медленное течение жизни, в которой нет скачков и катаклизмов, а есть терпение, самодисциплина, выдержка и выносливость – качества, как раз отсутствующие у русской интеллигенции [7] . Именно таким святым представал перед народом старец Федор Кузьмич Томский, как и многие другие местночтимые святые, которые не могли отказать им в святости и мудрости, и становились объектами почитания и поклонения.

Проживая в Томске, С.Ф. Хромов с годами частично отошел от трудного и хлопотного дела по поискам и добыче золота в сибирской тайге и перешел на более легкий и традиционный купеческий промысел – торговлю разными товарами, выполнение поставок различных товаров на прииски, частным лицам и предприятиям. Например, в 1880-е годы он поставлял фураж (сено и овес) на постройку широко известного в Сибири Обь-Енисейского канала. Сохранилось несколько фотографических портретов С.Ф. Хромова. Один из них представлен дальней родственницей купца Е.А. Благовещенской в 2007 г., другой появлялся в нескольких изданиях, где купец изображен в полный рост. Портреты рисуют купца как мужчину небольшого роста, худощавого, естественно, с бородой, с умными, проницательными небольшими глазами, одетого в традиционную для купцов «сибирку» (сюртук, подбитый для тепла ватой), широкие, выпущенные на высокие сапоги брюки. Утверждение Н.М. Дмитриенко о том, что жена Хромова умерла рано, еще в 1873 г., не подтверждается его записками, так как и в более поздние времена она обращалась к нему с просьбой о собственном исцелении от болезней с помощью чудодейственных средств старца Федора Кузьмича [8] .

Из текста записок С.Ф. Хромова вырисовывается его портрет – типичного представителя сибирского купечества первого поколения, который благодаря своему уму и деловой сметке, энергии и целеустремленности, смог сколотить первоначальный капитал, выкупить себя и своих родственников из крепостной неволи и крепко обосноваться в Сибири. Судя по всему, у него здесь появился широкий круг знакомств среди разных слоев населения, он положительно воспринял образ жизни сибирских купцов с постоянными разъездами, проживанием в глухих заимках и отдаленных приисках, с небескорыстными контактами с местным чиновничеством и многое другое. Он боготворит старца Федора Кузьмича, но, тем не менее, не слушается его совета забросить добычу золота и вести, как он, жизнь отшельника и аскета. К этому Семен Феофанович не готов, но проявляет настойчивость и активность в признании великого старца Федора Кузьмича святым и не сомневается, что это был император Александр I. С портретом старца Федора Кузьмича, который был воспроизведен на открытках, изданных П.И. Макушиным (рис. 1), Хромов ездил в Петербург, показывал его вельможам, помнившим этого царя, и некоторые находили сходство со старцем, другие это отрицали. Отметим, что для династии Романовых признание факта чудесного спасения императора и его последующие скитания по России было бы отчасти признанием грубой ошибки при захоронении праха настоящего царя Александра I, надгробие которого находилось на своем месте в Петропавловском соборе в Петербурге.

С другой стороны, если это не так, то существовала опасность самозванства, когда старец не утверждал и не настаивал на своем царском происхождении, но и категорически не отрицал его. Поэтому понятен интерес властей самого высокого уровня к запискам С.Ф. Хромова, но ход этому делу дан не был, то есть выяснение всех конкретных обстоятельств происхождения и жизни старца не проводилось. Такая ситуация сохраняется и по настоящее время, когда полную ясность может дать генетический анализ частичек мощей святого и крови реальных представителей династии Романовых, но это будет, по мнению заинтересованных сторон, нарушением устоявшегося порядка.

У С.Ф. Хромова был сын, который умер в детстве в 1847 г., и две дочери: Анна, вышедшая замуж за колыванского купеческого сына Оконешникова, и Зиновия, ставшая женой чиновника И.Г. Чистякова. Семья Чистяковых поселилась в Томске, и на земле в центре города построили два новых двухэтажных дома, один каменный, другой деревянный, фасад последнего выходил на Монастырскую улицу и виден на фотографии начала XX века (рис. 4, 5). Более полную картину сохранения раритетов, связанных со старцем Федором Кузьмичом и семейством потомков купца Хромова, можно проследить в очерке томского краеведа С.В. Харламова, который был связан узами родства со многими купеческими и дворянскими родами Томска. Текст очерка помещен в приложении и сопровождается иллюстративным материалом, частично представленным его автором.

Рукопись С.Ф. Хромова обнаружена в фонде великого князя Николая Михайловича, который не только интересовался историей, но и сам был незаурядным историком. Для его обширного наследия было создано небольшое Управление делами, материалы которого и составили отдельный обширный архивный фонд. Рукопись записок Хромова дается по копии 1899 г., которая была выполнена «Обер-Прокурору Синода Победоносцеву для передачи Государю императору. Списано Князю Долгорукову С.А. Статс-Секретарю по его личной просьбе» [9] .

Рукопись представляет собой текст, написанный перьевой ручкой тушью черного цвета, бумага нелинованная, светло-желтого цвета. Почерк каллиграфический, писарский, без исправлений и помарок, что значительно облегчает чтение и копирование документа. При подготовке публикации орфография и пунктуация источника сохранены авторские, то есть такие, как писал купец Хромов, что передает его образ мыслей, стиль изложения и словарный запас. Единственно, что исправлено нами при подготовке к настоящей публикации, так это убран твердый знак в конце слов, оканчивавшихся на согласные буквы, «и» десятеричная (i) и буква «ять» заменены на «И» и «Е» современные.

Текст оригинала написан на 196 листах большого формата, заполненных с обеих сторон, разделен на 3 части: книга 1-я – 90 листов; книга 2-я – 52 листа и книга 3-я – 54 листа (рис. 2, 3). Нумерация страниц дается в тексте, как это принято, между разделительными чертами с указанием номера листа и его оборотной стороны (например, /3/, /3 об./ и т. д.). Сохранность документа хорошая. Поиска разночтений между первоисточником, написанным рукой С.Ф. Хромова, и копией не проводилось, так как это потребовало бы большого и кропотливого труда, а результаты были бы минимальные. Комментарии к тексту сделаны для достаточно известных лиц, сведения о которых удалось найти в справочной литературе, но большинство упомянутых в записках лиц – рядовые жители Томска и других населенных пунктов Сибири, и сведения о них обнаружить не удалось. Повествование ведется по хронологическому принципу, т. е. с момента знакомства купца Хромова с великим, по его словам, старцем, с ноября 1852 г. до июля 1890 г. с некоторыми отступлениями. Текст проиллюстрирован материалами, опубликованными в исторической и краеведческой литературе, некоторые фотографии сделаны с натуры.

Выражаем искреннюю благодарность за помощь в публикации аспирантке кафедры истории России и политологии ТГАСУ Ольге Викторовне Дворцовой, директору издательства ТГАСУ Галине Георгиевне Семухиной и редактору Екатерине Юрьевне Глотовой.

В.П. Бойко.

Хромов Семён Феофанович (1813–1893)

Портрет С.Ф. Хромова 1868 г. передан в ТОКМ Е.А. Благовещенской

Господи благослови меня, окаянного грешника, начать переписывать с первой книги жизнеописание великаго старца Феодора Козмича. Благослови, Пречистая Божия, благослови и ты, великий старец Феодор Кузмич, и помоги мне. Августа 4 дня 1889 года. Заимка Федоровская.

1852 года в Ноябре месяце, проезжал чрезъ село Красноречинское, желал увидеть старца Феодора Козмича: об нем сказал мне отец Парфений Афонский, который был после Гуслицким Игуменом, который живетъ на пасеке у Латышева по Чулыму ниже села в 2хъ верстах на берегу реки. Это было в первый раз моего свидания, /1 об./ пришедши к келии, я тихонько сотворил Иисусову молитву. Пошел в келию, дверь была не заперта, пришедши помолиться Богу, увидел старца, сединами украшеннаго; поздоровался, первый спрос его был: «откуда честь Ваша?» Я объяснился, он спросил: «куда едешь?» Я ответил: – в Енисейск, по делам золотопромышленности. Много он мне говорил, не могу припомнить, жалею, что не записал, но только припомню «напрасно занимаешься золотым промыслом, и без этого тебя Бог питает», и еще говорил, что мы прогневляем Господа и Пречистую Божию Матерь, но милосердие Господа Нашего Иисуса Христа и Пречистой Божией Матери для нас, грешных, велико; но если кто прогневляет Духа Святаго, то ни в сем, ни в будущем веке прощения не будет, и других поучений было ко мне, грешному, довольно.