Чтение онлайн

«Как же она бесит!» – подумала Гульназ, и снова каркнула на всю станцию:

– Отойдите от края платформы! Не создавайте ситуации, опасной для жизни и здоровья окружающих людей!

Уже отключая микрофон, не сдержалась:

– Да какие они люди?! Бараны безмозглые…

– Откуда в тебе столько ненависти? – ласково спросила блондинка, заходя в каморку станционных смотрительниц. – В таком чудесном месте работаешь. Станция «Площадь Революции». Центр Москвы, в двух шагах от Кремля. Радоваться надо, а ты срываешься каждый раз.

– Радость, иди ты! – заворчала Гульназ. – Где тот центр? Мы его с роду не видели, даже не нюхали. С утра до вечера под землей торчим, как в гробу каменном. Дышим мертвым воздухом. От сигналящих поездов у меня уши уже не слышат ничего. Сидим тут, только морщинами раньше срока покрываемся, – она взяла со стола круглое зеркальце на гнутой подставке, поглядела в него и вздохнула. – Я в свои 43 выгляжу, как старуха… Не лицо, а яблоко сморщенное. Тебя, Лерка, то же самое ждет, вспомнишь еще мои слова, да поздно будет.

Валерия пожала плечами и присела на шаткую табуретку. Осторожно пристроила локоть на маленький столик, чтобы не смахнуть чайник, сахарницу или щербатые чашки.

– А кто виноват, Гулечка, что ты двадцать лет под землей сидишь? Сейчас время такое, что нужно постоянно двигаться, что-то придумывать, искать интересное дело, чтобы и по душе было, и денежки капали.

– Накапают тебе, как же. Думаешь, я двадцать лет назад приехала в Москву, чтобы заживо себя похоронить в метро?! – в голосе Гульназ звучали обида, злости и еле заметные нотки разбитых надежд. – Я хотела в кино играть, столько кастингов посетила… «Мы вам перезвоним». Как же, ни разу не позвали.

– В кино сложно пробиться. Там для мужчин много ролей, а для женщин всего две обычно. Первую отдают известной актрисе, чтобы на афишу поставить знакомое лицо и у фильма рейтинг был. Вторая достается любовнице продюсера.

– А если три роли? Или много, как в сериале?

– У режиссера, сценариста и оператора тоже есть любовницы.

– Да я бы и в любовницы согласилась, но…

– Ни разу не позвали, – усмехнулась Валерия.

Гульназ вспыхнула, но отвечать не стала. Тяжело поднялась со стула, потирая распухшее колено и шепча заговор от артрита.

– Следующий поезд в депо идет, надо проверить…

– Давай лучше я, – предложила напарница, – а ты отдохни.

– Чего вскочила, Лерка? Набегаешься еще.

– Сиди, сиди. Я сегодня последний день, так что давай за двоих отшагаю.

– Как последний? Почему мне никто не сказал?

– Все расскажу, милая, не сомневайся. Вот сейчас деповский отпущу, и поговорим.

– Нет уж, моя очередь, значит, я и пойду.

– Пойдем вместе, – Валерия взяла ее под руку.

– Сиди! – отрезала Гульназ, толкая металлическую дверь, а мысленно добавила:

«Не нужно мне твоих одолжений!»

Она шла по пустым вагонам, заглядывая под сиденья.

«Последний день! Неужели мои молитвы услышаны?»

Она обрадовалась, хотя и чувствовала досаду оттого, что не удалось своими руками вытолкать жизнерадостную малолетку со станции. Чесоточный клещ и тот не вызвал бы такого раздражения, как эта… Она не смогла бы объяснить, за что конкретно невзлюбила Валерию. Да, несомненно, присутствует зависть к молодости и красоте, хотя в этом Гульназ не призналась бы даже под пытками. Но было в девчонке еще что-то, неуловимое, знакомое. Нечто такое, от чего сама смотрительница давным-давно отказалась.

Конфликт у них начался с первого дня. Валерия с легкостью объяснила китайским туристам, как пройти к мавзолею. Гульназ за все двадцать лет вызубрила по-английски лишь несколько фраз, и все они сводились к категоричному тезису: «Я вам тут не справочное бюро!» А эта соплячка…

– Ты бы поменьше с иностранцами заигрывала, – одернула напарница. – Мало ли что.

– Бедолаги, они же заблудятся в переулках. Разве трудно помочь? – улыбнулась девушка.

«Нет, не сработаемся мы с тобой!» – решила тогда Гульназ.

Через месяц она нажаловалась в отдел кадров, что новенькая по собственной инициативе укоротила форменную юбку и теперь позорит метрополитен имени Ленина непотребным видом. Комиссия нагрянула незамедлительно, но длинноногая бестия очаровала проверяющих, и вместо выговора получила приглашение на фотосессию. Оказывается, они уже давно искали симпатичную сотрудницу с озорной улыбкой на обложку юбилейного календаря. В итоге снимки красотки развесили на всех станциях, да еще и премию выплатили, за участие в рекламе столичной подземки. Мужики все одинаковые, чего еще от них ждать…

Пассажиры как с цепи сорвались, целый год подкатывали, умоляли о селфи. Валерия никому не отказывала, а когда плакаты сняли, и ажиотаж сошел на «нет», даже не расстроилась. Через месяц она попала на страницы всех московских газет, а в новостях по телевизору показали сюжет: дежурная по станции спасла пассажира, у которого остановилось сердце. Делала искусственное дыхание и ритмично нажимала на грудную клетку до прибытия скорой.

– Где вы этому научились? – спрашивали репортеры.

– В кино видела, – смущенно отвечала Валерия.

– Феноменально! – журналисты строчили в блокнотах, радуясь удачному заголовку.

«Ты нормальная? Кто ж такие вещи говорит!» – сокрушалась про себя Гульназ.

Она бы ни за что не стала связываться с припадочными. А вдруг умрет у нее на руках, потом проблем не оберешься. В инструкции четко сказано: вызвать бригаду врачей и поставить в известность полицию. А вся эта самодеятельность…

Был ведь еще один возмутительный случай. Футбольные фанаты устроили массовую драку на их станции. Человек сто, не меньше, и ведь угораздило же сойтись именно здесь. Не на «Лужниках», не на «Спартаке», тут и стадиона поблизости нет. Повезло, так повезло. Пассажиры разбежались, кто-то попал под горячую руку, полиция начала растаскивать драчунов, вызвали подмогу. Гульназ заперлась в каморке, благо дверь там железная, можно пересидеть любую заварушку. А что сделала эта дуреха? Вышла в центр станции и запела гимн России. Голос тоненький, почти детский. Половину слов не вспомнила, импровизировала на ходу. Как ни странно, это успокоило фанатов, многие даже подпевать начали. А полиция потом Валерии часы вручила, за храбрость.

После того случая, Гульназ решила надавить авторитетом:

– Слушай, прекращай эти закидоны! Давай не нарушать инструкцию, не лезть, куда не положено. Я знаю, что говорю. Я на этой станции двадцать лет сижу…

«Как дура» – добавила про себя, но девчонка, кажется, прочитала эту мысль.

С тех пор Валерия не раз принималась рассуждать о том, как опасно обрастать мхом.

– Смотри, вот я устроилась в метро только ради комнаты в общежитии и стабильной зарплаты, – говорила она, наливая чай. – Скоро найду себе дело по душе там, наверху, но даже если придется задержаться в подземке… Пфу-пфу-пфу через левое плечо. Но даже если придется задержаться, то я лучше по неделе отработаю на каждой станции. Это же гораздо интереснее! Столько новых впечатлений, новых людей…