Чтение онлайн

— Мне придется об этом побеспокоиться, — ответила я. — Нельзя же допустить, чтобы подобное повторилось снова. Пока я здесь, то отвечаю за все, что здесь происходит.

При этих словах во взгляде старой леди появилось вдруг выражение удовлетворения, как будто она одержала маленькую победу над своим соперником. Коннор нехотя отступил на шаг от кровати.

— Леди Мод права, это не ваша забота, — сказал он. — Это чисто семейное дело.

Ответом ему был громкий шепот старой леди, который прозвучал более веско, чем крик:

— Моя внучка.

— Как вам угодно.

Коннор вдруг пожал плечами, отошел к окну и остановился перед ним, глядя в пустоту. Наступило тяжелое, продолжительное молчание. Оно было прервано появлением Энни, объявившей:

— Вот вы где, мисс Мора. А за вами приехал мистер Прегер.

При этих словах на лице старой леди отразилось беспокойство.

— Приехал за мной? Почему? — Я действительно была удивлена, услышав это.

— Он хочет свозить вас на стеклодельный завод, он так и сказал. — Чтобы успокоить старую леди, Энни поспешно добавила: — Он не войдет сюда. Он сидит в машине.

— Черт его побери! — Коннор снова вышел из себя. — Что он там о себе вообразил? Если мисс д'Арси захочет побывать на заводе, я сам могу ее туда отвезти! Чей это завод, в конце концов?

Тут раздался громкий и властный шепот старой леди:

— Это не ваш завод, Коннор, пока не ваш!

Еще до того, как я, взяв плащ, спустилась вниз, Коннор уехал на своей машине.

— Думаю, нам с вами надо бы совершить небольшую экскурсию, — сказал Отто Прегер, как бы не заметив отъезда Шеридана. — Я слышал, леди Мод выздоравливает. И ваше постоянное присутствие здесь уже не требуется. — Он заботливо усадил меня на заднее сиденье своего «мерседеса», словно я была его дочерью (тут, видимо, сказалось мое случайное сходство с Лотти). О'Киффи сел за руль, и мы отправились в путь.

Клонкат, через который мы проезжали, оказался чистым, приятным на вид городком, с тремя красивыми мостами через реку, вокруг устья которой стояли полукругом дома городских мастеров. За морем находились горы Уэльса, но отсюда их не было видно.

— Эти люди, — сказал Прегер, — познали великие бедствия — голод, смуты, господство иностранных правителей, но еще не пострадали от уродств нынешнего века. Это с ними еще будет — когда они станут процветать. И тогда исчезнут чистые реки, красная рыба, а вся форель вымрет. Но исчезнут не сейчас, я надеюсь. Знаете, на следующей неделе я собираюсь в Нью-Йорк. Поглядев на этот храм денег и материальных ценностей, я лучше понимаю, почему здесь поселился, и надеюсь, что все это еще долго сохранится. Я сделал это ради собственного блага, потому что буду любить все это до конца моей жизни. Ну что ж, поедемте на завод.

Стеклодельный завод Шериданов находился в Стеклянном квартале, на центральной площади которого стояло здание суда и следственной тюрьмы, построенное англичанами. Ради благовидности оно было выстроено в античном стиле, как греческий храм. Одна из улиц выходила прямо к небольшому порту в устье реки.

— Шериданы, — пояснил Прегер, — поселились здесь, чтобы быть поближе к английским портам для торговли своим стеклом.

Через деревянные ворота с вывеской «СТЕКЛО ШЕРИДАНОВ» мы въехали во двор, где стояли два старинных двухэтажных здания. Машина остановилась у нового дома из стали и стекла. Над одним входом я увидела вывеску «Музей», над другим — «Контора».

— Это здание успели построить при Лотти, — сказал Прегер. — У нее был план снести все старые здания — я не одобряю этого. Вообще, они слишком торопились.

У входа в музей нас уже ждал Коннор.

— Доброе утро, мистер Прегер, — сказал он. — Было очень любезно с вашей стороны привезти сюда мою кузину, чтобы она ознакомилась с нашей скромной работой.

Прегер слегка поклонился в старомодном стиле:

— Поверьте, это доставило мне удовольствие.

Молоденькая хорошенькая хранительница приветствовала Прегера с почтением, а меня — с любопытством. Она показала мне большую книгу с вырезками из газет и журналов и фотографиями, прокомментировав: «Первая страница посвящена открытию нашего музея, мисс д'Арси». На одной из фотографий я увидела неестественно улыбающихся Прегера и Коннора, а рядом с ними молодую блондинку. Но Коннор тут же закрыл книгу, сказав хранительнице: «Мисс д'Арси сможет посмотреть все это как-нибудь в другой раз, Дэйзи».

Прегер позвал меня за собой. Все время в музее я чувствовала себя предметом некоего соревнования между ним и Коннором. Прегер показал мне выставку работ самого Томаса Шеридана, а также некоторых его учеников, начиная с 1720 года, когда сам Шеридан стал мастером.

— Смотрите, примерно с 1820 года начинается упадок, — сказал он. — Постоянно повторяются одни и те же образцы, не создается ничего нового. Навыки мастерства не были утрачены, но мастеров стало меньше, и вдохновение начало иссякать. Искусство Шериданов просто продолжает жить.

— Но оно ведь и теперь живо, и будет жить, — возразил Коннор.

Наступило молчание. Было нечто зловещее в том, что Прегер отказался подтвердить слова Коннора. Чтобы прекратить эту тяжкую паузу, я направилась к последнему стенду, где должны были находиться новые изделия, о которых мечтали Коннор, Брендан и Лотти. Этот стенд не был пуст. На одной из полок рядом стояли две каллоденские чаши!

— Так вы принесли ее сюда! — воскликнула я, обращаясь к Коннору.

— Разве здесь не безопаснее хранить ее? — спросил он. — Разве лучше держать ее в Мирмаунте?

— Но ведь я пока не давала на это согласие.

— А я и не говорил, что вы дали согласие. Просто ее безопаснее держать здесь.

Я впервые видела две чаши вместе.

— Какая же из них — та самая? — невольно вырвалось у меня.

— Не беспокойтесь, — слегка насмешливо ответил Коннор. — Вы получите именно вашу. Мастер всегда сумеет их различить.

Тут меня увлек за собой Прегер:

— А вот здесь — собственная коллекция Томаса Шеридана. По моему мнению, это одна из лучших коллекций венецианского стекла в мире. — Он укоризненно посмотрел на Коннора, и я поняла, что Прегер сам бы хотел завладеть этой коллекцией.

Он повел меня вдоль стендов, показывая прекрасные, хрупкие создания венецианцев — кубки, тарелки, блюда, цветные, позолоченные, гравированные. Некоторые кубки имели традиционную ножку в форме конской ноги или драконьей лапы. Я обратила внимание на отдельно стоящий шкафчик, в котором находилась деревянная, покрытая изнутри бархатом полированная шкатулка. Я прочла надпись на табличке: «Инструменты Томаса Шеридана». Тут ко мне снова подошел Коннор.

— Великие, — тихо сказал он, — работали такими же инструментами, что и простые подмастерья. — Он перечислил некоторые из них: стеклодувная трубка, понтия, циркули, щипцы, ножницы. — Вы увидите, как люди работают теми же самыми инструментами, — добавил он.

Тут ко мне подошла молоденькая хранительница и предложила оставить отзыв в книге для гостей.

— Нет, Дэйзи, — наставительно заметил Коннор, возвращая ей книгу. — Шериданы не делают записей в книге музея стекла Шериданов.

Девушка сконфузилась и пролепетала:

— Простите, мистер Коннор. Я не подумала...

Когда к нам снова подошел Прегер, она протянула ему руку, сказав:

— Мистер Прегер, я хочу попрощаться. Может быть, сегодня последний день, когда мы видимся с вами.