Чтение онлайн

Я знала, что это неправда и что графиня, когда нужно, может быть сама нежность и сама благовоспитанность, но все-таки… все-таки от того, что Лескюр не очень восторженно отозвался о ней, я ощутила странное облегчение.

– Она хороший агент? – спросила я недоверчиво.

Облачко пробежало по лицу маркиза, синие глаза помрачнели. Наверно, решила я, он боится, что она слишком нервна и своей невыдержанностью многое может испортить. Но чего теперь можно бояться? Графиня поехала в Англию, там она встретит только друзей. Это в Париже ее нрав мог сыграть с ней дурную шутку.

– Сюзанна, оставим Фло в покое. За те две недели, что я руководил ее продвижением, я ужасно устал. Она просто невыносима. Я только и делал, что успокаивал ее.

Он произнес это так искренне, с таким раздражением в голосе, что я простила ему его невежливость. Конечно, аристократ не должен так отзываться о женщине… Но тут речь идет об этой негодной Флоре де Кризанж. Она посмела украсть у меня Рене!

– Поговорим о нас? – неожиданно предложила я.

– Охотно.

Мы снова говорили как друзья, словно того поцелуя на пороге гостиницы на острове Ре вовсе не существовало. Мы с Лескюром поднялись по лестнице, опустились на старинную скамейку у окна. Он все так же сжимал мою руку в своей.

– Итак, отец попросил вас последить за моей безопасностью. Не так ли, Луи Мари?

– Разумеется.

– И вы все время будете жить в Шато-Гонтье?

– Нет.

– Что значит это «нет»?

– То, что я вынужден буду уезжать. Я, кстати, уеду уже сегодня и вернусь только завтра к вечеру. Вы же знаете, сколько у меня людей. Их нельзя бросать надолго.

– И я буду здесь одна? – вскричала я в ужасе.

– Я расставлю, где надо, часовых, наведу здесь порядок и только тогда уеду. Вам ничто не угрожает.

Он взглянул на меня и добавил:

– В конце концов, это одиночество еще не самое страшное из того, что вам довелось пережить.

– Да, это правда! – рассерженно воскликнула я. – Я ко всему привыкла. Странно только, что свою так называемую кузину, это Флору де Кризанж, вы опекали целых две недели, а со мной не в силах провести и нескольких часов!

– Флора – наш агент, – извиняющимся тоном сказал Лескюр. – Долг обязывал меня сопровождать ее.

– Ваш долг! – повторила я с горечью. – Все всегда говорят мне о долге и этим оправдывают то, что бросают меня без всякого сожаления. Прекрасно, господин де Лескюр, ступайте, исполняйте свой долг… По-видимому, те слова, которые я имела честь услышать от вас на острове Ре, ни к чему вас не обязывают.

Только когда эти слова сорвались с моих губ, я поняла, что коснулась самой пронзительной и сокровенной струны в наших отношениях. Раньше мы делали вид, что ее не существовало. Но я вспомнила о ней, и вся искусственность нашего поведения разом разрушилась.

– Почему вы называете меня «господин де Лескюр»? – тихо произнес он.

Рассерженная, я молчала. Как же мне его называть? Я так надеялась на него, так боялась остаться одна в этом мрачном замке, а он заявляет мне, что какие-то люди нужны ему больше, чем я. Разве это дружба?

– Сюзанна, вы ошибаетесь. Я не бросаю вас, я позабочусь о вашей безопасности…

– Да я вовсе не об этом говорю! Мне нужны не ваши часовые, а ваше общество! Луи Мари, как вы можете не понимать этого?

Мой голос прозвучал и укором, и мольбой одновременно. Я и сама не заметила, как сильно мои пальцы сжимают его руку. Так не хочется, чтобы он уезжал… Я больше всего на свете боялась снова ощутить то странное отчаяние одиночества, которое с лихвой испытала, бродя по улицам Парижа и плутая в бесчисленных закоулках провинциальных дорог.

– Вы говорите правду?

Казалось, его руки сами собой легли на мои плечи, медленно и ласково скользнули к шее, коснулись щек… Он осторожно потянул меня к себе.

И тут всякой сдержанности пришел конец. Я буквально упала ему на грудь, он сжал меня в объятиях страстно, неудержимо; он даже невольно причинил мне боль, и я едва слышно вскрикнула. Все утонуло в его бешеном, долго сдерживаемом желании. Я точно отключилась на мгновение от реальности и собственного сознания, ощущая только этот неистовый, жестокий поцелуй, жадно терзающий мои губы, – поцелуй, в котором не было ни тени нежности, а только жажда давно возбужденного мужчины, первобытная грубость, не прикрытая никакими манерами или аристократизмом. Мои губы поневоле разжались; его рот был так настойчив и властен, что мне оставалось только беспрекословно повиноваться. Это была та самая властность, которая на первые несколько мгновений растворяет женское естество, топит его в мужской силе, заставляя почувствовать то превосходство, которое всегда имеет победитель над побежденной.

И тут где-то внутри меня снова возникла боль. Тоска по страсти нежной и ласковой, как летний ветер… Но прежде чем я успела запротестовать, Лескюр сам отстранился.

– О, – только и смогла выдохнуть я.

Мне прекрасно было видно, как он охвачен желанием, как борются в нем аристократическое благородство и страсть. Я инстинктивно поняла, что сейчас больше всего на свете ему, пожалуй, хочется овладеть мною, пусть даже изнасиловать, но только овладеть, и испытала безотчетный страх, мне на миг захотелось бежать куда глаза глядят. Но разве был в мире человек, в ком благородство было так же сильно развито, как в маркизе де Лескюре?

– Я, наверное, веду себя, как последний ублюдок, да?

Мой страх пропал, я даже готова была улыбнуться. Боже мой, Лескюр, конечно же, следуя законам старинной рыцарской чести, вообразил невесть что: и то, что злоупотребил доверием моего отца, что поступил непорядочно, неверно истолковав мои слова, а сама я, разумеется, не имела в виду ничего такого…

– Это зависит от того, как вы ко мне относитесь, – произнесла я, улыбаясь.

Его взгляд снова помрачнел. Ах, я вела себя неправильно: не стоит дразнить его улыбками и кокетничать.

– Я люблю вас, – почти рассерженно бросил он, отворачиваясь. – Но вы так красивы и женственны, что иногда нет никакой возможности сдерживаться. Быть с вами и не желать вас – это невозможно.

– Боже мой! Стоит ли так волноваться из-за одного поцелуя?

Он резко поднялся, словно хотел избежать моего прикосновения.

– Вы и себя, и меня подвергаете опасности, Сюзанна. Я мужчина, вы женщина, и меня неудержимо влечет к вам. Вы понимаете это? Я ведь только мужчина. Не солдат, не железный воин за дело короля и аристократии. И мне останется только пустить пулю в лоб, если я в один прекрасный день потеряю рассудок настолько, что оскорблю человека, который доверил мне свою дочь.

– Оскорбите моего отца? Но как?

– Решившись на то, от чего я только что удержался.

Я почувствовала, как с каждой минутой становлюсь все глупее. Пресвятая дева, впервые в моей жизни мужчина делает из этого трагедию!

– Что же вы мне предлагаете? – спросила я совершенно растерянно. – По-видимому, вы, как честный человек, господин де Лескюр, укажете мне не только на опасность, но и на то, как избежать ее?

– Я бы хотел жениться на вас.

У меня зазвенело в ушах. Он предложил мне выход самый честный и самый достойный… но какой странный и неподходящий! И почему он придает этому столько значения? Если бы я не любила Рене, я бы не задумывалась так долго и не заставила бы Лескюра так страдать, ибо он первый после Рене мужчина, вызывающий во мне хоть что-то похожее на страсть. Для меня существовала лишь одна преграда – Клавьер. Если бы не он, я бы составила счастье Лескюра. Но вовсе не через замужество! Для счастья не так уж нужен брак.