Чтение онлайн

Никс интересовалась, как у меня дела, как там Ирвис, Ари, Кей и остальные.

Я читал и не знал, зачем в моей голове крутятся мысли вроде "Неужели было так сложно позвонить, балда?". Но я понимал, что письмо — это правильно. Мы бы смущались, шутили глупые шутки. Вряд ли бы мы смогли с ней вот так поговорить голосом. Письма для того и нужны — чтобы тебя не перебивали, чтобы ты сам себя не останавливал на полуслове, чтобы можно было сказать все.

Часть письма Никс заканчивалась предположением о том, что мы встретимся скорее, чем можно подумать.

Пусть будет так.

Почерк Найка тоже был не слишком ровным, но скорее тяготел к печатным формам. От него было всего несколько строк. Найк писал, что какой-то его эксперимент завершился удачно, и рабочий итог оного он прилагает к письму. Что я, верно, дурак, и это понятно любому, кто меня знает, и что дураком можно быть, даже выглядя интеллигентно и высокопарно изъясняясь. Ничего нового, словом. Конечно, я не особо понял, к чему бы он снова решил обзываться, но вот никакого приложения к письму я не обнаружил. Проверил конверт изнутри — ничего. Рассмотрел исписанный листок с обеих сторон и даже на свет глянул — ничего.

— Ари, а там, в твоем письме, ничего лишнего не лежало? — спросил я.

— Да нет, вроде, — тот пожал плечами. — А что ищем?

— Найк пишет, что прислал мне какой-то итог эксперимента. Что бы это могло быть?

— Хм, — глубокомысленно ответил Ари, явно удерживаясь от каких-то более скабрезных предположений ради приличия.

Я еще раз заглянул в конверт. Пусто.

И вдруг прямо у меня перед глазами оказалось что-то похожее на кулон на тонкой серебристой цепочке и закачалось маятником.

— Держи, — Найк отпустил цепочку, и кулон упал мне в подставленную ладонь. — Ну-ка подвинься, — он уселся рядом с Керри, слегка прижимая того к стенке, и, пока я смотрел на это все, решая, мог ли я успеть так напиться с одного бокала глинтвейна или нет, рядом с Найком образовалась Никс.

— Я забыла вложить амулет, — сказала она, корча смущенное личико. — Прости.

— Ребята, хрен с ним, с амулетом, — я недоверчиво всех осмотрел, даже не стараясь скрыть своего изумления, — как так получилось, что вы все здесь? Откуда? К… как?

— Совершенно случайно, ага, — хохотнула Никс. — На самом деле, мы сговорились.

— Осталось, чтобы оказалось внезапно, что у меня сегодня день рождения, но он зимой, — я, кажется, улыбался от уха до уха.

— Да уж, это было бы чересчур, — кивнула Ирвис.

— Так как вы тут очутились? — снова спросил я у Никс и Найка.

— Я действительно забыла вложить в письмо амулет, — серьезно сказала Никс. — Мы бы послали еще одно, и Ари отдал бы его тебе, но зачем, если мы тут как раз проездом?

— Кстати, вы так и не рассказали, по какому поводу, — заметил Ари. — Или секрет?

— Уже не секрет, — сказала Никс. — Мы разыскали и выкопали из довоенного бункера последнее тело Абеляра Никитовича. Найк нашел его благодаря умению, открывающемуся у него при зажатой струне. Тело, конечно, в не очень хорошем состоянии, но он жив. Абеляра ждет долгое восстановление. Я не знаю, почему он говорил, что он последний. Может, он имел в виду, что он последний на поверхности, последний из тех, кто не запасной? Или хотел сохранить это запасное тело в тайне? Я не знаю. Но мы надеемся, что он полностью восстановится.

— Это хорошие новости, — сказал я. — Сплошные хорошие новости. Прямо даже как-то дышать легче стало.

— Ага, ты там у себя в каморке совсем страх потерял, — протянула Ирвис. — То есть наоборот. От рук отбился.

Похоже, третий шот начал мешать ей составлять фразы правильно.

— И вы надолго сюда? — я продолжил допрос.

— Точно не знаю, — сказала Никс. — Но мы точно еще вернемся, если Лунь решит принести приплод. Я хочу себе маленькую большую моль — однозначно.

— И я! — ахнула Ирвис.

— Вы делите приплод еще не нагулявшейся человекоподобной моли, — заметил Найк. — Да и где ее держать?..

Никс повернулась к Керри:

— А правда, что ты умеешь теперь разговаривать с животными? Как ты вообще? Как ты сумел найтись?

Тот начал что-то отвечать, рассказывая свою историю по второму кругу, но я его уже не слушал. Я наслаждался вечером, вторым стаканом глинтвейна и живой, текучей беседой. Я понимал, что кое-кого в компании не хватает. Но старался не думать об этом.

Только несколько минут спустя я обнаружил, что все еще сжимаю в руке амулет, так и не рассмотрев его. Я медленно раскрыл ладонь.

Стеклянные бабочка и стрекоза сплелись в танце вокруг белого цветка. Поразительно тонкая работа, легкие линии, чистое стекло… Неужели Никс сделала это? Я бы, конечно, не стал такое носить — амулет слишком массивный и причудливый, но сам по себе… И еще в нем чувствовалась золатунь. Присмотревшись, я обнаружил ее мелкие вкрапления на крыльях стрекозы, в глазах бабочки, на тычинках и лепестках цветка.

Стало быть, волшебный амулет, а?

Я поднял взгляд на Бродяжку.

Конечно, сейчас его с трудом можно так назвать — как-то он откормился за последний месяц, за волосами ухаживать начал, что ли? И давно не красил их, как я погляжу.

— Ты знаешь, что делать, — сказал он, и я услышал его сквозь гомон спорящих о наряде Керри девушек.

— Нет, не знаю, — сказал я.

Найк цыкнул:

— Ну говорю же — дурак.

И он объяснил мне, как пользоваться амулетом. Я и хотел бы, да не мог не верить ему. Найк был совершенно серьезен. Он знал, что амулет сработает.

Мы сидели там до полуночи, пока нас не погнали хозяева заведения, аргументируя тем, что им пора закрываться. Зачем открывать бары, работающие лишь до полуночи? А, точно, это же "Блюдце Тоски". Концепция обязывает.

Я помню, как что-то пел. О боже, да, пел пьяным. Под каким-то особенно ярким фонарем от нас отделились Ирвис с Керри. Как я понял, Керри временно живет у нее. Куда ж он денется, когда она уедет? Поедет с ней? А что у него с документами? Но этих вопросов я им так и не задал.