Чтение онлайн

— Вы сможете ей помочь? — напрямую спросил я, имея в виду и только что описанное им проклятье, и летаргический сон.

Чтец долго молчал, хотя к вопросу, как мне показалось, был уже готов.

— Чтобы снять удачу утопленника, ей нужно снова найти судьбоплета. Для этого ей неплохо бы проснуться, верно? Но вероятность того, что вам удастся решить загадку зеркала Лок очень мала.

— Нам? — переспросил я.

Ну да, ну да. А как иначе-то.

— Слушай внимательно, Рейнхард Майерс, — произнес чтец, схватив меня за запястье. Я даже опомниться не успел. Абеляр Никитович смотрел мне в глаза. Взгляд этот был тяжелым, как десятитонная мраморная плита, и таким цепким, темным, что я почувствовал себя тонущим в полынье. Ох, не зря их не любят, этих чтецов. Нелюбовь эта рождается из страха, и процесс мутации мне полностью очевиден. Чтецу я этот акт агрессии, конечно, еще припомню. Пускай опасность обоюдоострая, как меч, но преимущество на стороне зачинщика. Пока я пытался подавить моментально вскипевшую во мне ярость, одновременно стараясь ее не показывать, чтец говорил быстро и сухо:

— Все осколки черного зеркала Лок хранятся сейчас в старинном замке Сорос, что на южном склоне Цинары. Насколько я знаю, чтобы его собрать, не доставало как раз одного. Полагаю, вашего. Интересно, правда? Кто-то крадет осколок Лок, тем самым затрудняя работу гильдии, а через несколько лет подбрасывает этот осколок вам.

— Уж не сама ли гильдия? — спросил я раздраженно. — Отпустите мою руку, пожалуйста. Я осознал степень серьезности, правда.

Чтец отпустил.

— Ты умеешь задавать вопросы — это хорошо. Далее, насчет зеркала. Есть предположение, что восстановленное Лок "отпустит" всех своих спящих пленников. Но это, сам понимаешь, надо проверять.

— А эти другие "уснувшие"… они тоже читали стихи, перед тем, как уснуть?

— Этого я не знаю, ибо никто… я не видел, как засыпали.

— И видео, конечно же, никто не снимал.

— Это было тридцать лет назад, Рейни.

— Что нам делать с Никс?

— Ты решил действовать?

Я не счел нужным отвечать.

— Свяжитесь с ее опекуном для начала. А пока будете думать, что именно предпринять, езжайте за город, в лечебницу "Ласточка". Выдвигайтесь сразу же, а я свяжусь с главврачом и все решу. И да… поменьше болтайте об этом всем, а лучше вообще молчите.

— Абеляр Никитович, от кого именно мы все это скрываем? Кого следует опасаться?

— Сейчас идет грандиозная работа там, в нашей гильдии. Кое-что подтвердилось, но дополнительные сведения лишними не будут. Даже если прямой связи нет, внезапно всплывший осколок черного зеркала Лок может стать катализатором еще больших тревог и перемен. Я не хочу хаоса. Поэтому я сообщу гильдии об инциденте в нужный момент, ни раньше, ни позже. Не сообщать вовсе я не могу, пойми. У вас будет время попробовать все решить — это единственное, что я могу обещать.

— Понял.

На фоне яркого белого света чернели округлые пятна. Они слегка подрагивали, но вскоре собрались, стали резче и оказались черными колоколами, подвешенными на толстых металлических тросах. Их было множество, тросы тянулись в разные стороны, ныряли в большие стрельчатые окна без стекол, сверкающие белыми безднами от пола и до арочного купола.

Никс с трудом приподнялась, села. Что-то сдавливало грудь, хотелось пить и есть. Ощущения были странные. Если глубоко дышать, то лучше. Если задуматься о том, где она и как сюда попала, начинает болеть голова.

Хлопок.

Большое черное пятно пошевелилось и оказалось скорее красным.

— Проснулась? — спросил участливо звонкий, мягкий голос, не женский и не мужской.

Никс попыталась сосредоточиться на говорившем с ней, разглядеть его, но пока что не получалось.

— Меня зовут Керри, — представился собеседник. — Я ждал, когда ты проснешься. И читал. Как хорошо, что кто-то еще печатает свои тексты для того, чтобы сжечь.

Никс, сжав голову руками, зажмурилась. Боль отступила. Когда она снова открыла глаза, колокола и темное пятно, назвавшееся Керри, снова оказались размытыми.

Керри, поднявшись, подошел ближе. Никс на секунду застыла, рассматривая его.

Театральный грим?

У существа (а человеком назвать его казалось неправильным) была белая, почти жемчужная кожа, красные волосы, красные глаза, красные ресницы и брови, темно-красные губы, будто испачканные спелой ежевикой, и в разрезе этой кровавой улыбки тускло сверкнули черные зубы. Существо пыталось изобразить дружелюбие. Правой рукой, исполосованной пунцовыми геометрическими узорами, существо откинуло за плечо длинные багровые косы, увешанные золотыми колокольчиками, а левую руку протянуло Никс, будто бы предлагая помощь.

Никс рефлекторно протянула руку в ответ, чтобы помощь эту принять, но тут же отняла назад, опомнившись и испугавшись. Она увидела и свою руку тоже, и теперь сидела, уставившись на собственные ладони — абсолютно черные.

— Что со мной? — проговорила она резко севшим голосом. — Что… с моими руками? Где… я…

Никс шлепнула себя по щекам, понимая тут же, что вокруг нет никаких зеркал — только окна, тросы с колоколами и странное существо, представившееся Керри.

— Где… где мы? — спросила Никс. — Что происходит?

— Ты в безопасности, — произнес Керри, — это башня Перламутр. Поднимайся осторожней — не наступи на подол платья, он длинный. Я поэтому, отчасти, помощь и предложил.

Никс удалось быстро совладать с собой. Платье? Она обратила внимание не только на свои ладони, но и на пышный многоцветный шелк с вышитыми на нем золотистыми рыбками, укрывший тяжелыми складками ее колени, перевивший талию, стекающий по предплечьям и плечам. И руки. Руки были черными. Никс завернула один из рукавов, чтобы убедиться, что руки черны до локтя и выше. Хотела было проверить и вырез платья, но опомнилась и подняла взгляд на Керри, который стоял рядом и терпеливо ждал чего-то.

Никс подобрала объемный подол и все-таки умудрилась встать.

— Это, что ли, ты меня переодел?.. — спросила она голосом, не предвещающим ничего хорошего.

Никс понимала, что вопрос глупый, но момент казался ей крайне неподходящим для деликатностей и попыток представиться кому-то лучше, чем есть.

Керри улыбнулся, не размыкая губ, и кивнул в сторону одного из окон:

— Посмотри.

Никс, косясь на Керри подозрительно, опробовала подкашивающиеся ноги, сделав пару шагов к окну. Вестибулярный аппарат шалил и негодовал, но когда она подошла к витому парапету, вроде бы, успокоился.

Зеленые звезды на фиолетовом небе сложились в огромный вихрящийся эллипс, сквозь который плыл лазоревого цвета кит, такой большой, что, глядя на него, верилось: такой способен проглотить солнце. Более того, он ими, солнцами, в общем-то и питается, нет никаких сомнений.

— У-у, надо было мне все-таки смотреть ковер, а не курить его, — проговорила Никс, хмыкая себе под нос.

Потом она расхохоталась.

Улыбка — это всегда в какой-то степени оскал, а значит и такой истерический смех — тоже своего рода защита. Иначе объяснить, почему ей вдруг стало смешно, Никс не могла. Она смеялась так, что выступили слезы. Вытирая их черными ладонями и шмыгая носом, она повернулась к обескураженному Керри: