Чтение онлайн

Для меня ощущение новизны довольно быстро сошло на нет, и я заново привык к виду огромного силуэта на горизонте, перестав обращать внимание на его размеры.

Согласно нашим старым планам, мы должны были бы въехать в поселок под горой и идти к замку главной дорогой. Но мы поступили иначе. Тиха учуял путь — другой, не очевидный, но, по его словам, оттого более безопасный.

Не было причин не доверять его чутью.

Я, впрочем, сам до конца не понимаю, как так получилось, что в эту дыру мы суемся такой разношерстной компанией, в которой, тем не менее, обходится пока что без смертельных противоречий. Ведь даже вчера, еще до того как появлялась Никс, у нас не вышло большого скандала, когда я заявил Ирвис и Керри, что им неплохо бы подождать нас в гостевом доме Сесиль. Ирвис тогда поджала губы и покачала головой: мол, нет. Не дождешься. Так — неправильно. Керри промолчал. И, как итог, закутанные по уши в лохматые пуховики, они теперь едут на заднем сидении и источают решительность и непреклонность. Ирвис источает. Керри, кажется, считает столбы, иногда слегка осоловело поглядывая на дорогу.

Шапка-ушанка, надетая набекрень, делает его каким-то особенно инфернальным. На Ирвис красуется берет с большим розовым помпоном. Кей ничего не надела и многострадальную прическу уже в машине зачем-то планомерно распустила — назло мне, что ли? Ну, ничего — отморозит уши, пожалеет, раскается. Будет ей кара небес за особенности характера.

Сбоку от дороги, качество которой становилось чем дальше, тем сомнительней, замелькали высокие, лохматые сосны и стрельчатые ели, а электрические столбы взяли и кончились. Когда лес вокруг стал выше и плотней, настолько, что громада Цинары скрылась за разлапистыми, укрытыми снегом деревьями, Тиха свернул на проселочную дорогу, ведущую куда-то в самую еловую гущу. Казалось, что он едет попросту в лес. Минивэн с трудом перебирался через сугробы, дороги стало не видно вовсе. Тихомир сдавленно сквернословил, но рулил уверенно и упрямо. Через некоторое время он остановился и заявил нам, что, во-первых, настало время утреннего перекуса, а во-вторых, мы можем поразмять немного ноги, пока он будет ставить на шины цепи противоскольжения.

Когда мы выбрались на мороз, утопнув в снегу по щиколотки, я заново ощутил всю прелесть севера, от которой пытался бежать. Презрев все мои попытки утеплиться, включая уродующий пуховик, перчатки и шерстяную шапку, холод прокрался под одежду, и озноб мгновенно переменился с легкого на трясущий. Я силой воли сдержал порыв и запретил себе стучать зубами.

Спокойно. Расслабиться. Вспомнить, что эта стихия все еще мне подвластна, и она — на моей стороне, пускай и способна убить, защищая.

Вокруг очень много снега. Он откликается мне, притягивает взгляд, зовет меня, тычется исподволь мелкой белой крошкой, будто бы проверяет — буду ли я играть с ним? Вот только я вовсе ему не рад.

Скорей бы все это кончилось.

Кей закурила. Сверху, между ветвями, пролетели какие-то черные птицы.

Тиха принялся возиться с цепями: раскладывать их перед колесами, проверять инструменты. Ирвис достала из продуктовых мешков два шоколадных батончика — правильный выбор в таких условиях, в общем-то.

Вскоре было покончено и с завтраком всухомятку, и с установкой цепей. Машина пошла уверенней, несмотря на дорогу, которой не видел никто, кроме Тихомира.

Лес ненадолго отступил, чтобы явить нам белые поля от края до края с редкими вкраплениями желтоватой сухой травы. Затем мы снова погрузились в хвойные объятия укутанного сугробами леса, и дорога пошла вверх.

Через час, когда был преодолен заледенелый глухой серпантин, пришлось остановиться: дорога сошла на нет, потерявшись на относительно широкой заснеженной поляне. Мы снова выбрались наружу, в этот раз прихватив с собой кое-какие рюкзаки. Берса, уже не стесняясь, понесла свое устрашающее оружие в руках — как она объяснила, на случай незапланированных волков или медведей. Мы не стали с ней спорить на эту тему. Более того, никто не воспротивился тому, что Кей вручила маленький дамский пистолет Ирвис, предупредив, что это — на крайний случай.

К девяти утра мы вышли к отвесному склону, возле которого располагалось нагромождение колотых серых камней, некоторые из которых были в два раза выше меня. Казалось, что это результат обвала или чего-то подобного. Снег карабкался по ним с трудом. Тиху обвал не смутил — он стал обходить эти камни, и, в самом деле, следуя за ним, мы стали продвигаться все ближе к самой скале, отвесно уходящей вверх, поросшей кривыми соснами и бурыми пятнами лишайников. За острыми валунами обнаружился темный проход, обрамленный породой чуть более светлой и слоистой. В кривой, несимметричный узкий зев задувал ветер, затягивая в черные глубины снег и мелкие камешки, издавая при этом устрашающий рваный вой.

— Ну что, вы все еще со мной? — спросил я, перекрикивая ветер, обернувшись к Кей, Ирвис и Керри.

— Не потеряй Тихомира! — бросила Ирвис, обходя меня и исчезая в темноте пещеры следом за уже ушедшим туда Тихой.

Я, хмыкнув, последовал за ней. Тьма укрыла нас сразу. Тьма и ледяной холод.

Я наклонился, снял перчатки и зачерпнул в пригоршню снега. Он и не думал таять. Я резко расправил пальцы, подбрасывая снежинки вверх, и призвал элементарнейшее волшебство, заставляющее их сложиться в определенную структуру, являющуюся начертанием еще одного связанного заклинания.

И вспыхнул свет.

— Вот вы без этого не можете, — цыкнула Кей. — А вдруг?..

— Вдруг — что?

— Не знаю. Что-нибудь.

— Включай фонарик и смотри под ноги, — посоветовал я. — А, у тебя ж ружье. Тогда просто не отвлекайся.

Я протянул другую, свободную руку и коснулся промерзшего камня стен. Это все — рукотворно. Моя мягкая, вкрадчивая, ограниченная "разведывательная" магия позволяет видеть недалеко. Я знаю теперь, что у самого входа было гнездо ледовых сор — мелких всеядных зверьков, в честь которых и назван замок. Я знаю, что скоро проход перестанет быть узким, и нам предстоит увидеть что-то еще. Большее стены говорить отказывались.

Все-таки я чужак, пусть и кажется, будто свой.

— Мы пройдем через эти тоннели, — повторил Тиха, когда я с ним поравнялся, — и окажемся там, где надо. Слышишь эхо? Рано или поздно мы выйдем в пещеру побольше. А то и в подвалы замка, какие-нибудь удаленные, возможно.

— Как ты знаешь, что там везде будет открыто?

— Я ничего не знаю наверняка, кроме того, что этот путь приведет нас в Сорос.

Тиха светил перед собой большим переносным фонарем.

Луч уходил, не встречая препятствий, куда-то в черную даль. Проход действительно расширялся, но очень медленно. Наклонный пол пещеры был покрыт сияющим инеем, как и каменные стены, испещренные глубокими трещинами.

Становилось все холоднее. Студеный воздух стягивал кожу, то и дело вспыхивая облачками пара перед лицом.

Звуки наших шагов многократно отражались от промерзших стен, превращаясь как будто бы в белый шум. Четверть часа мы спускались по прямой, по медленно расширяющемуся тоннелю, и поэтому не сразу заметили, что потолок ушел куда-то во тьму, а вскоре и стены разбежались, чтобы явить перед нами пологую лестницу в несколько сотен ступеней.

Тиха повертел фонарем, цыкнул. По бокам лестницы на больших темных валунах стояли каменные изваяния — приземистые, обглоданные временем. Человеческое изображение угадывалось в них с большим трудом.

— Похоже на плохо сохранившиеся скульптуры эпохи Рассеченного Змея, — прокомментировала Ирвис.

Тиха направил луч вверх. Рассеянный из-за расстояния и сырости свет зацепил огромные полупрозрачные сталактиты под самым куполом пещеры. Исследующий луч фонаря прочертил дугу, раскрывая размеры каменной залы — титанические, следует отдать им должное. Очевидно, мы вошли в толщь горы уже достаточно глубоко.

— Вот это да-а, — протянула Кей.

— Случайные путешественники не заходят сюда из-за замаскированного камнями входа, — предположил Тихомир. — А местным, наверное, мешает какая-нибудь красивая и кровавая легенда. Пойдемте дальше, нам наверх.