Чтение онлайн

– У тебя, значит, есть другая версия? Но там же специалисты, а мы с тобой в строительстве вообще и в цементном растворе разбираемся слабо!

– Может быть, это и не так плохо, – неожиданно вклинился майор. – Зато вы и я, смею надеяться, в психологии немного лучше разбираемся. Кроме того, у губэповцев глаза «замылены». Они привыкли иметь дело с ворьем, с расхитителями и всюду видят только их. А мне не дает покоя такой вот момент: не станет каменщик приличной квалификации класть стену на таком бедном растворе! Просто побоится. Чтобы получились настолько плачевные параметры прочности шва под нагрузкой, там действительно ничего, кроме песочка, быть не должно. Вот, сами посмотрите, Лев Иванович. Это из заключения Мосгортехнадзора железно следует. Что, каменщик – рехнувшийся самоубийца? Не понимает, что постройка не сегодня, так завтра на него же и грохнется?

– Так и произошло, – согласился Гуров. – Грохнулась. Как раз на каменщиков, которые чудом в живых остались. Я с вашим рассуждением, в принципе, согласен, однако как случившееся объясните? Ну не томите. Я же вижу, что вы вдвоем уже додумались до чего-то… оригинального.

– Только одним способом можно объяснить! – возбужденно сказал Крячко. – Вот если сначала, когда идет кладка, раствор вроде как вполне нормальный и никаких подозрений не вызывает, а вот потом, через некоторое время, уже застыв в шве, начинает стремительно терять прочность… Все становится понятным и естественным!

– Такое возможно? – В голосе Гурова слышались хорошо знакомые Станиславу нотки, появляющиеся, когда след добычи становился все теплее.

– А что я, по-твоему, рыщу по сети? – усмехнулся Крячко. – В поисках порнографических сайтов? Так возраст уже не тот… Мы с майором кое-что обнаружили! И материалы Рашевского тоже помогли, он, вероятно, сходным образом рассуждал, почему и скачал статьи о цементе! Хороший бы сыщик из этого репортера получился, умел Рашевский нестандартно мыслить.

– Оказывается, Лев Иванович, – вновь вступил Павел Косицкий, которому не терпелось похвастаться перед признанным асом сыска своими свежеобретенными познаниями, – строительный раствор можно отравить, как человека. Во время обжига клинкера при изготовлении цемента специально добавляют особые присадки, чтобы получить "сульфатостойкий портландцемент". Потому что сульфаты, которые всегда есть в воде и песке, для раствора – яд! Они разрыхляют его, причем не сразу, а постепенно. Результаты получаются как раз такие, которые мы имеем в Бибиреве. Раствор застывает, а некоторое время спустя… Манная каша из него получается.

– Так что, – не понял Лев, – у них был бракованный, плохой цемент? Без защитных присадок?

– Э, нет! – Крячко сделал энергичный отрицающий жест. – Все куда интереснее. Цемент-то у «Зодчих» был самый нормальный. Но тут вопрос в дозе отравы! Если в бетономешалку сыпануть пакетик любого растворимого сульфата, то никакие присадки не спасут. Или в ведро с водой, если они вручную раствор месили, или в кучу песочка. Да мало ли как! Не проблема, было бы желание.

– Сульфаты, скажем, калия, стоят копейки и продаются в любом хозяйственном магазине. Очень распространенные удобрения, – закончил майор. – Я как-то сам покупал, капусту на даче калием подкармливать.

– Теперь смотри, – Станислав подвинул к Гурову лист ксерокопии, – вот результаты экспресс-анализа, который провели только что в нашей химлаборатории. Еле упросил, чтобы поскорее и неофициально, даже на Петра ссылаться пришлось. Сделали за двадцать минут, на японской аппаратуре.

– Почему неофициально? – удивился Лев.

– Потому, что небольшой кусок засохшего раствора из Бибирева я в Мосгортехнадзоре попросту стащил, – улыбнулся Станислав. – Действуя по принципу "быстрота и натиск". Пока бы мы с тобой организовали все межведомственные согласования, акт передачи по всем правилам… Не меньше недели. А тут смотрю: лежат две кирпичные половинки от обрушившейся стены, у них такая специальная полочка там, в соответствующем отделе есть, вроде как у нас для вещдоков. Только мы свое добро в сейфы запираем, а они – нет. Я подумал – вдруг пригодится? – да и сунул в карман, точно подтолкнул кто-то… С кем поведешься, от того и наберешься… Мелкоуголовные наклонности взыграли! Вон, майор свидетель. Ты, Паша, не рассказывай никому, а то для опера по особо важным делам и полковника как-то несолидно получается.

"Уже Паша, – весело изумился Лев. – Нет, порой позавидуешь умению Стаса располагать к себе людей и налаживать контакты. А майор мне нравится. Сразу видно – с башкой мужик".

– И что? – Гуров вернул Станиславу листок. – Вы с… Пашей уже третий час эту тему мусолите, а я человек свежий, сразу не впиливаю, простите за выражение.

– Так вот же оно! – воскликнул майор. – Внизу, мелким шрифтом. "Содержание сульфат-иона в двадцать три раза превосходит стандартное". Значит, вы оказались правы, такого не могло произойти случайно, был умысел.

– Да-а… – протянул Лев со сложной смесью иронии и одобрения. – Молодцы вы, конечно. Химики-аналитики… Особенно ты, Стас. Знаешь, что где свистнуть. Еще десять тысяч ведер – и золотой ключик у нас в кармане. Ладно, авария в Бибирево, там многое проясняется, парни из ГУБЭП спасибо скажут. Не в первый раз чужую работу делаем! Но по нашим-то двум убийствам что все эти впечатляющие достижения дают?

– Многое, – убежденно откликнулся Крячко. – Уверенность, что мы не просто стоим на верном пути, но даже движемся по нему в правильном направлении. Уверенность, что Рашевского убрали именно из-за его сообразительности, слишком он оказался догадлив, заметь, без помощи экспертов. Но не с тем, с кем нужно, своими догадками поделился.

"Убирают – хлам, а сильных противников – ликвидируют, – машинально вспомнил Гуров один из своих любимых афоризмов. – Так кому он стал противником? Загадочному "С.Х."? Пора созваниваться с Белоедом. Я буду с ним вполне откровенным, поделюсь новой информацией. Может, и он станет пооткровеннее".

– Майор принес нам еще кое-что в клювике, – довольно сказал Станислав. – Вступительный взнос в общую копилку. Он вообще редкостный молодец, прямо хоть к нам в управление переманивай. Везет же на экспертные заключения, право слово! Рассказывай, Паша!

– Я еще вчера, сразу, как отогнали покореженный автомобиль Егорова к нам на стоянку, – заговорил покрасневший от похвалы Крячко майор, – взял соскобы с днища машины и из-под колпаков колес. Показалось мне, что егоровская «шестерка» не только по столичному асфальту в этот день каталась, но и на грунтовке побывала. Грязь, одним словом. А вот какой у грязи состав? Заказал я экспертизу в институте почвоведения РАН. Что вы думаете? Уже сегодня утром, еще до встречи со Станиславом Васильевичем, я имел ответ. Оперативно почвоведы сработали!

– Когда Паша со мной этими данными поделился, – довольно заметил Крячко, – они меня очень заинтересовали. Поскольку подтверждают одно наше предположение.

– Если вкратце, – Косицкий протестующе поднял руку, не желая лишиться удовольствия самому рассказать Гурову о полученном заключении, – если не останавливаться на заумной терминологии, то получается, что есть только один район в ближайших окрестностях столицы, где Егоров мог подцепить частицы суглинка такого состава. А далеко он от Москвы просто по временной раскладке отъехать не успевал.

– Какой район? – спросил Лев, уже догадываясь, чем так обрадован "друг и соратник".

– Новокурьяново. Самый-самый юг, – сказал Крячко. – Там чуть в сторону от платформы Бутово начинаются целые поселки суперсовременных коттеджей. Терема и замки "за семью заборами", как Галич пел когда-то. Оттуда Егоров и возвращался. С подарочком под брюхом машины. И еще стоит учесть, что подъездные дороги к недавно выстроенным особнякам часто имеют грунтовые, неасфальтированные участки. Жадность "новых русских" подводит: вблизи от своего гнездышка, конечно, асфальт положен, тем более подворье заасфальтировано, а вот там, где все ездят… Там пускай сосед на асфальт раскошеливается, у него мошна толще. Так на своих иномарках навороченных грязь и месят. Я, кстати, не поленился, вышел на сайт Госгидромета. Так вот, ветер в ночь со вторника на среду, когда убили Рашевского, дул на юго-восток. Как раз нужное направление. И скорость не слишком большая: на интересующих нас высотах восемь с половиной метров в секунду. Все подходит. Видишь, твое вчерашнее предположение о географической привязке становится более конкретным.