Чтение онлайн

— Ты все еще любишь меня.

— Каждой частицей души. Любовь — это меньшее, что я могу чувствовать к тебе, Джош Уокер. Никакие несколько месяцев и скрип кровати это не изменит.

— Скрип кровати?

Мои щеки покраснели, бес сомнения, они соответствовали моим волосам. — Ночь, когда вы выиграли кубок.

Он широко раскрыл глаза, а потом медленно ухмыльнулся. — Меня не было в ту ночь здесь. Сначала я хотел приехать к тебе, но потом решил уехать к маме. Это не я. Ты — единственная девушка, которую я приводил на эту кровать. Я скорее сожгу ее, чем приведу кого-то еще. Боже, я ни разу не прикасался к другим девушкам после тебя. Твое совершенство никто не может заменить.

Я улыбнулась и использовала его слова против его самого:

— Ты все еще любишь меня.

— Я дышу тобой каждую чёртову секунду. Буду любить тебя до конца своей жизни, Дисэмбер Говард. Ты думаешь, что ты слаба, но для меня ты самая сильная женщина, которую я знал.

Он взял мою руку и передвинул ее к своим губам.

Я отстранилась, пока не потеряла все свое самообладание. — Я не могу. Любить тебя слишком просто, когда ты прикасаешься ко мне, я хочу потеряться в тебе. Я не могу быть той, которая тебе нужна.

Он в очередной раз широко раскрыл свои глаза, его рука сжала мою.

— Дисэмбер, ты для меня больше, чем моя карьера или форма. Я обязан прослужить четыре года, не могу бросить это, но я подам в отставку. Четыре года и я вернусь.

Господи, да! Беззаботная наивная девочка хотела ухватиться за него, как за свою собственность. Я могла бы сделать одолжение в размере четырех лет до Джоша. Но я не уверена, что он насытиться ими. — Я не собираюсь отвечать за это. Если ты выберешь карьеру, я не буду до тебя грузом.

Слеза покатилась по моей щеке.

— Как мы можем так тяжело любить друг друга? Почему она делает больно нам обоим?

— Может любовь — это тонкая, мощная, но не долгосрочная вещь? Может, нам суждено гореть ярко только сейчас, вдали друг от друга, чтобы наш свет освещал наш путь?

Он прижал мою руку к своей груди, но где начиналась его татуировка в виде огня.

— Я буду носить его здесь, Эмбер. Тебя. — Он похлопал меня по руке. — Здесь. Всегда. Это ты: огонь и лед, все принадлежит тебе. — Его голос дрогнул. — Придешь ко мне? На проводы?

Я покачала головой, отрицая. — В этот день придут папины вещи, я обещала маме прийти.

Парень кивнул, улыбка угасла, а глаза перестали блестеть. — Может, это и к лучшему. Через два дня я ухожу из Базового курса. Черт возьми, почему я чувствую себя так, словно меня разрывает на части?

— Как и я. — Улыбнулась я, зная, что должна пойти. — Думаю, если сложить нас, то мы бы стали единой личностью.

Я бы не пережила этого. Нет. Сейчас я согласна жить с этим, даже ради десяти процентов нашей любви.

— К счастью мы испытали ее. В отличие от нас, многие не добились того, чтобы почувствовать настоящую любовь. Ты не пожалеешь, Джош Уокер. Ты мое самое большое дарование. — Я скользнула к нему на колени, наклоняясь в перед, чтобы позволить встретиться и нашим губам, и огню, который бушевал внутри нас. Я быстро прекратила это, но слишком поздно, так как оставила уже у Джоша частичку своей души.

 Я не смогу жить без Джоша Уокера.

"Добро пожаловать домой".

В воздухе ощущалось возбуждение. Повсюду светились чистые улыбки детей. Так выглядит радость. Я бы никогда не опоздала на церемонию возращения домой. Мама всегда нуждалась в уединении с папой, а мы сидели дома и пекли ужасные печенье, которые бы отец ел и называл лучшими в его жизни. Это была наша традиция.

Поежившись на скамейке, я потянула свой сарафан вниз. Я играла с застёжкой моего клача, прекрасно понимая то, что пришло время конверту, которое в нем лежало. Вероятно.

Маленькая годовалая девочка села на скамейку чуть ниже меня, держась за мамину руку. Ее юбка была красно-сине-белой в тон бантов, которые были заплетены в ее волосы.

Я знаю это чувство, осознание того, что все будет в порядке. В тот момент, когда он вошел, жизнь словно прекратила свою существование. Не смотря на женщин, которые были рады его визиту, я улыбнулась.

Мама обошла трибуну, нашла меня глазами и стала подниматься ко мне. Она была одета в простое и милое зелёное платье. Заняв мое место, она улыбнулась, похлопав меня по колену.

— Я уже видела Сэм. Эмбер, ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, мам.

Мы обе развернулись на шум и аплодисменты, не в силах сдерживать предвкушение.

— Ты готова? — Спросила она с беспокойством в своих глазах.

Я кивнула. Слова выше или прежде, чем я смогла их остановить. — Мама, прости, что злилась на тебя. Я не должна была так поступать. Джош... Если он... Ты жила с папой больше двадцати лет, мне жаль. Я сожалею, что ты его потеряла.

Она обняла меня. — У тебя есть полное право злиться на меня. И не только у тебя. Еще Эйприл, Гас.

— Я люблю тебя, мам. Я не могу это забыть.

— Не нужно. — Она приподняла мой подбородок. — Если ты любишь этого мальчика, ты его не забудешь. Любовь бесценна, Эмбер, и она не приходит часто. Что ты чувствуешь к Джошу? Он может никогда снова не вернуться. Ты сможешь прожить оставшуюся жизнь с этой мыслью?

— Я не смогу стоять и смотреть, как он умирает. Не могу. — Покачала я головой. — Я не могу жить в страхе, когда это кончиться.

— Никто не знает, когда она кончиться. — Ее пальцы сильно дрожали. — Как ты думаешь, зачем я сегодня тебя позвала сюда?

Я пожала плечами и оглядела все семейки, которые вели себя так, словно это последние их выходные вместе. — На прощание?

Она засмеялась.

— Боже, нет! Почему ты видишь в своей жизни только плохое? Ты поддерживала меня, ухаживала за своими братьями и сестрами, когда я не могла. Ты смогла пережить смерть и похорон своего отца. Ты должна понять, почему это того стоит

— Ничего не может стоить того, мама.

Ехидная улыбка появилась на ее лице. — Я включу режим мама-всегда-права.