Чтение онлайн

— Ну говорите же, Владимир Анатольевич! — потребовал адвокат.

— Мне кажется, Саша Архипов не совсем адекватен.

— О господи. — На самом деле Гордеев уже ничему особенно не удивлялся. — С ним-то что случилось?

— Может быть, я и ошибаюсь. Но из «Скорой» же он ушел, — снова повторил Малышкин.

— Для вас это показатель того, что человек не в себе?

— Не надо ерничать. Я знаю о чем говорю, — тихо, но твердо сказал Малышкин.

Однако на Гордеева это впечатления не произвело — с психами он, что ли, никогда не общался? Но он все же понимающе покивал, демонстрируя свое уважение главврачу «Скорой».

— Давайте подведем некоторый итог, — предложил адвокат. — Итак, что мы имеем? Сергей Сергеевич Великанов — натура честная, деятельная и романтичная. Ради правды и справедливости умышленно идет на нарушение закона, по его мнению несовершенного, и оказывается на скамье подсудимых. Он взял на себя роль следователя, прокурора и судьи. Но за это поплатился тюрьмой. Черт его возьми, дурака такого.

— Кто вас нанял, Юрий Петрович? — с интересом спросил Малышкин. — Я как-то слышал о вас, если не ошибаюсь, вы довольно дорогой адвокат, а?

— Откуда вы это можете знать? — буркнул Гордеев.

— Нет, ну все же, кто вас нанял?

Гордеев с улыбкой покачал головой.

— А можно еще спросить? — сказал Малышкин. — Сложно ли защищать человека, когда приговор уже вступил в силу? Когда он уже сидит?

— Это называется — в поздней стадии надзора, — усмехнулся Гордеев. — Вопрос неоднозначный. Только суд на него и ответит. Новый суд, надеюсь.

Они встали, и тут у Малышкина зазвонил телефон. Гордеев рукой показал, что его не нужно провожать.

В приемной Малышкина его поманила наманикюренным пальчиком секретарша:

— Вам нужно встретиться с Калерией Астафьевой, — шепотом сказала секретарша.

— Откуда вы знаете, что мне нужно? — спросил Гордеев тоже шепотом, внимательно разглядывая симпатичное веснушчатое лицо, которое немедленно покраснело. — Подслушивали, понятно. И кто такая эта ваша Калерия?

— О, она большой человек…

— Можно конкретней?

— Можно и конкретней. — Секретарша кинула взгляд на дверь в кабинет Малышкина. — Она тут вроде главного доктора в городе.

— В вашей больнице работает?

— Да нет, нигде она не работает. — Секретарша опасливо посмотрела на дверь своего шефа. — У нее нетрадиционные методы лечения. Сергей Сергеич Великанов с ней дружил. Может, она что-то про него важное знает?

— Где же мне ее найти?

— Она ведет занятия в группе «Сам себе Гиппократ».

— Как?! — Гордеев решил, что ослышался.

— «Сам себе Гиппократ».

— Что это такое?

— Объяснить невозможно, вам надо самому посмотреть. Что-то вроде групповой терапии.

— И где же это можно посмотреть?

— А тут по соседству, в двух кварталах, я сейчас напишу адрес… Только не говорите Владимиру Анатольевичу, он это не поощряет.

— Ясное дело, — усмехнулся Гордеев. — Неофициальная медицина. А вы, значит, барышня, интересуетесь?

— Просто я однажды к ней ходила, и она меня вылечила, — объяснила секретарша.

От чего именно, Гордеев спрашивать не стал, какая разница, да и деликатный мог оказаться вопрос.

— А откуда вы знаете, что Великанов с ней дружил?

Секретарша еще раз покосилась на дверь Малышкина и быстро сказала:

— Сергей Сергеич ее встречал несколько раз после занятия группы, я сама видела!

— А во сколько у них занятия?

— Через полтора часа начнутся…

Гордеев решил времени не терять и пока что представиться официальным, так сказать, лицам.

В секретариате городской прокуратуры полная симпатичная блондинка лет тридцати пяти не выказала никакого удивления, что приехал адвокат из Москвы. Гордеев сказал несколько раз, что он местный, что у него в Химках офис, но это не возымело действия, из чего он сделал вывод, что утечка информации уже произошла, — например, в тот момент, когда он затребовал в архиве Мособлсуда дело Великанова. Ну что же, нормальное положение вещей. Только вот незадача — следователя, который вел дело Великанова, сейчас нет.

— Его фамилия, кажется, Ротань? — спросил Гордеев.

— Приходите завтра, — дружелюбно предложила блондинка.

Ну что же, завтра так завтра.

Занятия группы «Сам себе Гиппократ» проходили в помещении физкультурного техникума.

Гордеев осторожно заглянул в аудиторию. Полтора десятка человек, сидевших в двух первых рядах, внимали молодой женщине с огненной гривой волос, которая величественно расхаживала по кафедре и бросала в аудиторию пронзительные взгляды и странные фразы. Публика была не то чтобы загипнотизирована ею, но слегка намагничена. Рыжая ведьма, кажется, знала, как управлять людьми. Присмотревшись, Гордеев пришел к выводу, что не так уж она молода. Умелый макияж, удачная прическа, безупречная фигура — вот слагаемые успеха.

Он постарался, не привлекая к себе внимания, пробраться в зал.

Женщина тем временем провозглашала с кафедры:

— И личность, и даже организм русского человека подвергаются посягательствам со стороны! Природа, государство, семья, другой человек всегда хотят сделать вас больным и немощным недоумком. Так?

— Да-аа… — одобрительно завыли зрители.

— Архетипическая ситуация: у вас что-то болит. Скажем, ноет шея. От недостатка фантазии вы приходите к врачу. Доктор проводит беглый осмотр и, потирая руки, говорит: «У вас диффузный зоб третьей степени!» И что же делать? Ответ один: «Резать». Что вы делаете? Вы мчитесь к народному целителю! Да?

Аудитория с удовольствием закивала головами.

— Целитель с удовольствием, жмурясь как кот, подтверждает, что да, действительно диффузный зоб, но к вам на выручку из холодных алтайских болот спешит замечательный борец со всеми болезнями. И это сабельник-декоп. Боже! — И тут Астафьева вдруг упала на колени и стукнулась головой об пол. — Сабельник-декоп! Сабельник-декоп! Сабельник-декоп!!!

— Сабельник-декоп! Сабельник-декоп! — скандировала аудитория.

Гордееву стало не по себе.

— А что такое сабельник-декоп? — совершенно нормальным голосом сказала Астафьева, поднимаясь с колен. — Казалось бы, просто трава, болотная поросль. Но нет! Это чудо-богатырь, народный заступник! Потому что сабельник-декоп собран, во-первых, исключительно в пору цветения; во-вторых, при растущей луне; в-третьих, только в окрестностях Барнаула. Это оживляет даже мумии, высохшие от тяжести лет и сомнений! А теперь скажите мне, кто из вас поедет в Барнаул собирать сабельник-декоп?!

Все присутствующие в едином порыве подняли руки и так и застыли. Но, видно, что-то было не в порядке, они начали переглядываться, да и взгляд у Астафьевой был почему-то суров. Тут только Гордеев разглядел, что руки подняли не все.