Чтение онлайн

такой у господ появился: всех, кто в Санкт-Петербург ехал или дальше к

иноземцам в трактире провожать. Да по русскому обычаю - с водкой,

шампанским и музыкой. Приедут с раннего утра и до обеда прощаются. А

когда проводят, оставшиеся перед возвращением в Москву горе заливают…

Размышления сидевшего за стойкой Савелия прервал вбежавший в

зал племянник. Он был взволнован и тяжело дышал, явно торопился что-то

сказать. Савелий отложил серебрёные вилки, которые только сам всегда

пересчитывал и протирал в конце дня, не доверяя половым.

– Что стряслось-то, заполошный? Гонится кто?
– быстро спросил он

у парня. Сразу подумал, что заподозрили племянника во вчерашней краже

вещей у ездоков дилижанса, которым он управлял.

Вдвоём с Митрофаном - сыном Савелия - они наловчились недалеко

от деревни дилижанс переворачивать, а, пока пассажиры пешком до Яма

добираются, вещички их, что поприличнее, через прорезь в багаже утягивать.

Уже год почти так промышляли. Кое-что из добытого Савелий себе

прибирал, остальное племянник через родню в Москве на Хитровке сбывал.

Пока не попадались, проносило. Церкви он регулярно жертвовал.

– На станции в Пешках, - тихо проговорил родственник,

оглядываясь, - три мужика в экипаже застряли из-за поломки. Я им помог

из-под сиденья большой кованый сундук вытащить, чтобы легче было колесо

починить. Сундук тяжеленный, с большим замком, сургучом облепленным!

Втроём вытягивали. Мужики на служивых похожи, одеты вроде по-

простому. Скоро здесь будут. Им в Москву срочно надо. Но жутко в лесу, да

и волки воют близко. Я позвал их в трактире самую темень пересидеть и по

свету, спозаранку дальше ехать. Я вот думаю, что у них в сундуке этом что-

то сильно дорогое.

Мамонтов посмотрел в пустой зал. Два пьяных постояльца уходили в

гостиницу, шатаясь. Один приблудный под столом уснул.

– Митрофан, - подозвал он сына, - подготовь большой кабинет,

гостей ждём.

Кивнул на племянника: «Он расскажет». Сам быстро пошёл на кухню.

Там у Савелия зелье сонное было припрятано для особых случаев, когда

одиноких богатых гостей они с сыном упаивали и прямо в трактире обирали.

Оторвав от настенного календаря листок с надписью «7 сентября 1841 года»,

трактирщик свернул его в кулёк, отсыпал порошка из банки и сунул в

карман.

К тому часу как Савелий вернулся в зал, приезжие уже стояли у стойки.

Сундук был с ними.

«Прав племянничек, берегут сокровище мужички», - подумал

трактирщик.

– Что стоите-то, господа хорошие! Прошу в кабинет, чтобы не мешал

вам никто. И сундук свой под лавку в угол засунете, - говоря это, Савелий

уже шёл к кабинету, показывая дорогу.

Приезжие рассаживались, потирая замерзшие руки, уши, носы и щёки.

Сын принёс закуску, а Савелий - графинчик с водкой, куда порошок из

кулька высыпал. Разлил водку по рюмкам. Приняв заказ, трактирщик с

сыном ушли. Пока Митрофан на кухне борщ грел, Савелий племянника за

инструментом послал. Были у него отмычки специальные - оставил в залог

загулявший душегуб. Сам трактирщик в это время в графине с водкой

остатки зелья развёл и пошёл гостям по второй наливать…

Дальше всё на удивление просто прошло. Гости с мороза захмелели

быстро, а потом и сонная отрава сработала. Часа три мужики как мёртвые

были. За это время они с Митрофаном и племянником управились. В сундуке

новенькие золотые «лобанчики» в кожаных мешках лежали. От такого фарта

у лиходеев дыхание захватило. Мужики-то, видать, точно служивые, да

зачем-то переодетые. Перевозили, знать, монеты тайно.

Савелий только четыре мешка сверху взял, чтобы не сразу заметили.

По двести пятьдесят монет в каждом насчитали. Хотели камней доложить, да решили, что тогда сразу на них подумают. А так охранники будут друг друга подозревать. И начальство им не поверит. Мешки с монетами они тут же в подвале в потайном углу в стенку дворца замуровали. Постановили, что, пока розыски идти будут, даже между собой про золото не вспоминать.

– Каторга пожизненная всех ждёт, если узнают. Кто рот раззявит -

убью, не посмотрю, что родня, - грозно глянул Савелий на сына с

племянником.
– Такой фарт раз в жизни выпадает.

Видно, хорошо напугал парней Мамонтов. Месяц их в жандармском

корпусе в столице мытарили. Агенты Третьего отделения по деревне

шныряли, трактир и дворец облазили, а не дознались…

Тяжело просыпалась Елена Анатольевна в это утро. Умывшись, выпив

две чашки кофе и пересказав свой сон заехавшей в гости дочери, женщина окончательно пришла в себя.

Первой мыслью было позвонить Макарову. Про «вещие» сны знал

только он и дочка. Не понимая природы этого явления, Елена Анатольевна

никого не хотела в него посвящать. Стеснялась и опасалась непредсказуемой

реакции.

Воспоминание о следователе настроение не улучшило.

«Почему он молчит, всё ли в порядке?» - опять заволновалась