Чтение онлайн

– Нет, эта дурочка дала задурить себе голову красивыми словами. Он сказал ей, что она-де похожа на одну даму из Европы.., очень знатную даму. Она мне плача во всем призналась и теперь, видите ли, возомнила себя принцессой! Она надерзила мне, ну и пришлось запереть ее, чтобы помешать девчонке убежать к этому... Что вы на это скажете? По-моему, такое карается смертью, и я задумал не просто убить его, а бросить на съеденье акулам!

Жиль с отвращением передернул плечами. Ненависть этого человека была почти осязаема.

– Ничего не скажу! Кроме того, что любовь сплошь и рядом заставляет делать глупости, а вы со своей жестокостью ничем не лучше ирокезов.

Однако вам надо оказать помощь. Мы положим вас на мою лошадь и отвезем в армейский госпиталь...

– Чтобы нас там убили? Ни за что! И к тому же я не желаю принимать от вас помощи! Если вы не решаетесь нас прикончить, оставьте нас здесь и убирайтесь. К нам придут на помощь, как только вы уйдете с вашим дикарем!

– Как пожелаете... Но когда в другой раз вам надо будет свести счеты такого рода, приходите среди бела дня, чтобы потребовать сатисфакции, а не ведите себя, как бандит с большой дороги...

Пойдемте, сударь...

Он взял шведа за руку, чтобы увлечь за собой, но тот тихонько высвободился, вернулся к лежавшему на земле парню, вытащил кошелек и положил его рядом с ним.

– Отыщите хорошего врача для себя и для вашего друга... А Маргарет... Маргарет передайте, что я не обманывал ее и что я буду ее помнить!

– Подите к черту! Мне не нужны ваши деньги!

Но Ферсен уже присоединился к своим спутникам. Все вместе они дошли до того места, где Жиль привязал коня.

– Садитесь на него и возвращайтесь к себе, - сказал юноша шведу.
– Вам ехать дальше, чем мне. Только отошлите его обратно, когда доберетесь. Я одолжил его у полковника де Жима.

Всходила луна, освещая спокойное лицо красавца шведа, стоящего с непокрытой головой, с растрепанными белокурыми волосами. Во время этого приключения он потерял свой парик, который, к несчастью, упал в грязную канаву и стал совершенно негодным, но без него Ферсен казался моложе. Под откинутым за плечи плащом виднелся безукоризненный желтый с синим мундир, кожаное снаряжение и белоснежные манжеты.

Из рыбацкой сети он вышел таким же элегантным, как если бы шел на бал. От лошади швед отказался.

– Ну, что вы, нет, мой друг! Я вернусь пешком...

– В сапогах!

– Ну да, в сапогах! Мое легкомыслие заслуживает наказания, и нет никакой причины, чтобы вместо меня были наказаны вы. К тому же ходьба хороша для размышлений. Ночь так прекрасна... Я помечтаю...

– Об этой знатной даме, такой красивой, что воспоминание о ней не дает вам покоя и она чудится вам в сестрах виргинских рыбаков?
– дерзко бросил Жиль.

Ферсен вздрогнул. Его взгляд, устремленный до этого, как обычно, в какие-то неведомые дали, стал серьезным и обратился на Жиля.

– Не говорите "воспоминание", скажите лучше "образ", друг мой, так как для меня она всего лишь мечта.., недостижимая мечта. Или лучше.., никогда не говорите со мной об этом!
– потом он без всякого перехода рассмеялся. Скажите мне теперь вы: я думал, что вы офицер?..

– Да, я офицер: лейтенант в отряде маркиза де Лафайета! Я знаю, что по мне этого не скажешь, но мой прекрасный черный мундир остался где-то в лесной чаще около Ричмонда. Если бы не портновский талант моего индейца... Вы, может быть, не знаете, сударь, но мы, американцы, очень бедны.

– Понимаю! Однако на будущее я лишаю вас права быть бедным! Отныне Франция в долгу перед вами. Кстати, мне говорили, что ваши люди дали вам прозвище.., кажется, имя какой-то птицы.

– Да, они называют меня Кречетом, - сказал Жиль, смеясь, - и вы не представляете, как я горжусь этим. У меня никогда не было такого красивого имени.

Какое-то мгновение Ферсен рассматривал юношу, его высокую стройную фигуру, затянутую в грубую замшу, твердые черты его обветренного лица, прямой нос, жесткость взгляда, в лунном отблеске отсвечивающего сталью.

– Вы правы, - сказал он задумчиво, - вам оно подходит как никому. Кречет - частый гость на моей родине, и я могу сказать, что вы наносите удар так же стремительно, как и он. Это прирожденный охотник. Но.., у вас довольно скверное оперение, господин Кречет, более подходящее сове, чем властелину неба. До встречи...

И, закутавшись в плащ, швед решительно зашагал по ухабистому проселку, который носил пышное название Хэмптонской дороги. При каждом шаге его элегантные лакированные сапоги отчаянно скрипели.

– Ну что ж!
– насмешливо пробормотал Жиль.
– Мечтать, конечно, никому не возбраняется, но натрет же он себе мозолей, пока доберется до места! Пошли, Понго! Возвращаемся...

На следующий день Жиль проснулся, когда заиграли зорю, и увидел входящего в палатку индейца. Тот торжественно нес в руках большой сверток, обернутый серой холстиной, к которому было приколото письмо.

– Солдат принести это для тебя, - объявил Понго, положив сверток в ногах молодого человека.

Письмо было от Ферсена.

"На случай, если вы, забыли, друг мой, мне хотелось бы вам напомнить, что ваше имя все еще значится в списках Королевского Депонского полка и что генерал-полковник граф де Де-Пон, наш командир, не освобождает вас от службы.

Он просил меня передать вам, что в дальнейшем вы будете числиться в полку в звании лейтенанта, присвоенном вам генералом Вашингтоном, которому извольте передать (как, впрочем, и маркизу де Лафайету), что мы вас уступили американцам всего лишь на время.

Вы найдете здесь то, в чем вам подобает быть одетым в час битвы и победы. Шпага перешла ко мне по наследству от моих предков, и я знаю, что вы сумеете ею достойно воспользоваться.

Примите это в знак неизменной дружбы.

Акселъ Ферсен.

P.S. Штурм назначен на сегодня."

В свертке была новехонькая форма офицера Королевского Депонского полка: мундир ярко-синего цвета с желтым пластроном и медный нашейный щиток со знаками полка, золотые эполеты и треуголка с желтым плюмажем. Тут же была великолепная шпага с позолоченным эфесом. На отливающем голубой сталью клинке, которым Жиль в восторге несколько раз рассек воздух, было выгравировано слово "Semper" - "Вечный".