Чтение онлайн

Оставаясь в седле. Жиль снял треуголку и поклонился графине.

– Извините, сударыня, но последняя наша встреча добра мне не принесла. Я вовсе не собираюсь оставаться с вами наедине в этой коробке на колесах.

– Вы стали таким осторожным или теперь мертвые боятся живых? Но хорошо, я согласна, что предлагаете вы?

– Небольшую прогулку по террасе Пти-Кавалье. Ночь свежа и полна лесных запахов, а вы ведь, кажется, любите природу? Давайте полюбуемся чудесным пейзажем и спокойно поговорим.

Он спрыгнул с лошади, привязал ее к молодому платану, затем открыл дверцу кареты и протянул графине руку. Немного поколебавшись, она оперлась на нее и вышла из кареты, шурша шелками.

– Пожалуй, если вы так хотите... В конце концов, я ничего не имею против ночной прогулки.

Она мне напоминает нашу первую встречу, помните: Версаль, лето, ночь...

– Мадам, у меня отличная память, я никогда не забуду ваших благодеяний, - проговорил Жиль сквозь зубы.
– Но оставим прошлое, кажется, вы позвали меня, чтобы поговорить о вещах серьезных? Или я ошибаюсь?

– Нет, вы не ошибаетесь, но не будем спешить...

Они подошли к краю террасы, впереди открывался чудесный вид: луна, серебристая лента Сены, темный замок на берегу... В душе Турнемина бушевала буря, он готов был убить эту женщину, сгубившую его счастье, отдавшую Жюдит в руки графа Прованского; но интересы короны, в сравнении с которыми даже его любовь к Жюдит казалась ничтожной, заставляли его жертвовать всем самым дорогим: честью и жизнью.

И все же мужчина создан из стольких противоречий! Несмотря на ненависть и презрение, он с удовольствием вдыхал аромат роз, повсюду сопровождавший прекрасную графиню. Она опиралась на его руку, и он не смел оттолкнуть ее, она смотрела на него ласково, и он не отводил взгляда...

Зачем раздражать даму?

Она откинула кружева, волна светлых волос рассыпалась по ее плечам.

– Ты пришел с открытым лицом, - сказала она мягко, - ты не побоялся снять свою маску.

Почему ты здесь?

– Но ведь требовалось, чтобы пришел именно я, а не кто-то другой. Раз речь идет о спасении королевы...

– Королева, всегда королева!
– вскричала графиня, охваченная внезапным гневом.
– Мне кажется, она вас всех околдовала! Кто она такая, чтобы приносить ей в жертву свою жизнь и безопасность?!

– Она королева, для меня она не женщина, а супруга моего короля и мать будущего властелина Франции.

Воцарилась тишина, графиня испытующе смотрела в гордые и холодные глаза молодого человека, столько раз в минуты близости они загорались страстью и нежностью.

– Ты что, - спросила она с усмешкой, - действительно любишь нашего толстяка Луи?

– Ну и что ж? Вы же любите графа Прованского, а он потолще короля.

– Не только толще, но и умнее!

– Нет! Умный человек не станет преступником и убийцей, умный человек побоится крови и побрезгует грязью! Но хватит об этом! Скорей всего именно по его приказанию вы назначили мне свидание...

– Нет, нет, клянусь! Клянусь честью моей матери, он действительно считает тебя мертвым.

– Да, но почему вы не разделяете его уверенность?

– Может быть, потому, что я не хотела верить в твою смерть, моя душа отказывалась представить тебя в гробу. И тогда я пошла взглянуть на тот труп, что выловили изо рва. В Бастилии...

– И вас так запросто пропустили в Бастилию и показали труп несчастного Турнемина?

– Это было нетрудно. Я хорошо знаю капеллана Бастилии господина Фаверли, я сказала ему, что я твоя родственница и хочу немного помолиться у тела. Святой человек нашел мое желание естественным. Я принесла цветы, и он проводил меня в низкую комнату в подвале, где лежало тело. Часовой не хотел меня пропускать, говоря, что это ужасное зрелище, особенно жестокое для женщины, но я настояла, и, в конце концов, меня пропустили...

Она замолчала, закрыла лицо руками, словно хотела спрятаться от ужасного воспоминания.

– Это было страшно, никогда бы не подумала, что это так страшно... Мне сказали, что ты разбился, падая с башни, когда часовой подстрелил тебя. Лицо покойника превратилось в месиво, узнать его было невозможно.

Ее волнение, такое искреннее, заставило Турнемина смягчиться.

– Как же вам удалось определить, что этим трупом был не я?

Она повернула к нему свою гордую голову, сверкнула полными слез глазами.

– Я могла не узнать твое лицо, но не твое тело. О, как хорошо я знаю твое тело! С покойника сняли мокрую и порванную одежду, он лежал голый под простыней, которую я как бы случайно скинула в порыве скорби или счастья... Это был не ты! Никогда его тело не обладало моим, никогда я его не ласкала... Но успокойся, я хорошо играла свою роль: я пролила слезу, положила цветы, прочитала молитву, а потом закрыла лицо вуалью, чтобы никто не увидел, какую радость и облегчение доставило мне посещение Бастилии.

Теперь я знала, что ты жив и я тебя увижу...

Турнемин улыбнулся.

– Очень трогательно! Ну что ж, вы меня увидели, обман удался. Вы довольны?

– Это не обман. Мосье действительно готовит убийство королевы и наследников.

Ее голос звучал так странно, что Жиль не знал, шутит она или нет. Он склонился к ее бледному лицу и не увидел ни радости, ни иронии.

Целую минуту они смотрели друг другу в глаза.

– И вы, - прошептал Турнемин, оторвавшись от ее страстного и нежного лица, - вы, его любовница, пришли ко мне рассказать об этом замысле?

– Да, я!

– Почему?

– Потому что я люблю тебя!

Турнемин улыбнулся и пожал плечами.

– Да что вы говорите! А еще совсем недавно вы уверяли меня, что любовь - это забава глупцов и черни и что главное в жизни - это удовлетворение желания... А теперь?

– Да, правда, я говорила так, не отрицаю.

Пока мое сердце молчало, я не верила в любовь.

Но теперь верю.

– Браво! И мне вы обязаны своим замечательным открытием?

– Если хочешь, смейся! Насмехайся надо мной!

Я почувствовала всю силу своей любви в то ужасное утро, когда мне сообщили, что ты убит при попытке бегства. Я почувствовала страшную боль, словно во мне рвались какие-то невидимые нити... Мне не важно, веришь ты мне или нет. Моя Любовь родилась в муках, словно слишком большой младенец, что, убивая мать, выходит на свет Божий. Никогда больше я не спутаю любовь с простым удовлетворением. Хотя, - добавила она низким и глухим голосом, эхом отозвавшимся в сердце Турнемина, - никогда еще я так сильно тебя не желала!