Чтение онлайн

Поместив старую Франсуазу, Винсент сказал, что приедет завтра рано утром, и снова сев в экипаж, поехал домой.

Несколько успокоившись, он лег в постель, пытаясь уснуть, но сон не шел к нему. Он был сильно возбужден событиями прошедшего дня.

Андре Берри умер для света, и этот факт был занесен в книгу.

Злодей под именем Рауля и аббата Пуляра убил мадам Мазель и должен был в этом признаться. Это заявление нужно было сделать за границей при свидетелях и утвердить его законным порядком. Это могло бы восстановить честь Корнеля Лебрена. Согласно последней воле умершего, злодею должны были возвратить свободу.

Все, что можно было выручить от продажи драгоценностей и обстановки, а также деньги, которые он хотел получить от негодяя, Винсент рассчитывал пустить на уплату долга Эжени Герваль и Панафье.

Думая о приближений завтрашнего дня, Винсент наконец уснул.

Очень часто бывает, что в ту минуту, когда нам угрожает большая опасность, мы чувствуем себя спокойно. Несчастный думал, что спас положение, а между тем все летело в пропасть.

Через день Винсент получил от брата письмо, в котором говорилось, что Маргарита стала спокойнее, и из которого мы приведем отрывок с описанием места, где вскоре должна произойти одна из главных сцен нашего рассказа.

«Когда я укладывал чемоданы, то подумал, что нужно взять с собой несколько летних вещей.

Я говорил себе, что температура в Париже весенняя и чем ближе я буду продвигаться к югу, тем будет теплее. Я весело уселся в вагон Лионской линии, и когда кондуктор закричал: «Дижон!», я выскочил в расстегнутом пальто. При одном воспоминании об этом я вздрагиваю. Множество ледяных сосулек висело на крышах, все окна замерзли.

Не прошло и двух секунд, как мой нос покраснел, пальцы замерзли, зубы выбивали мелкую дрожь, и я с трудом смог спросить служащего: «Извините, мсье, не сел ли я на поезд, который идет в Петербург?» «Бельфор! – услышал я. – Идите садитесь. Бельфор!»

Я поспешно зашел в вагон. На этом холодном воздухе продолжался весь мой остальной путь. Пять часов мы ехали в открытом экипаже. Наконец я приехал в Шоле-Пассаван, монастырь траппистов.

Аббатство, построенное па берегу маленькой речки в глубине громадного ущелья, стоит окруженное скалами высотой более пятидесяти метров и гораздо больше похоже на действующую ферму, чем на обитель религиозной секты.

Дон Жерар, приор монастыря, любезно взялся проводить нас.

Мы последовательно осмотрели великолепную мельницу, построенную по проекту Гербле, механическую лесопилку, на которой работает не меньше 20 пил, разные мастерские, принадлежащие монастырю.

Дон Жерар сознался, что соседние мельники завидуют монастырю, и действительно, есть чему завидовать: мельницы приносят монастырю около ста тысяч франков. Лесопилка тоже приносит хороший доход, и остальные мастерские точно также дают хорошую прибыль.

Бедные монахи! Монастырские правила не разрешают использовать ничего мирского. Они завели стада баранов, из шерсти которых делают ткань для своих длинных ряс белого или серого цвета.

Орден запрещает употреблять в пищу всевозможные сорта мяса, даже рыбу, и несчастные вынуждены продавать мясо и рыбу, производимые ими.

Они едят один раз в день, и их пища состоит из зелени, сваренной в воде или в масле, смотря по тому – постный или скоромный день.

Так как я скорчил гримасу, услышав это меню, то дон Жерар сказал мне, указывая на свою полноту: «Вы видите, однако, что эта пища не так уж и вредна».

И действительно, глаза у него блестящие, губы красные, цвет лица очень здоровый, и при взгляде на него не придет в голову, что монастырские правила так строги.

Мы вошли в большой зал, выбеленный известью и заставленный по периметру скамейками, в глубине которого стояли три больших кресла для начальства.

Здесь происходит исповедь всех братьев. Каждый день братья должны исповедоваться старшим в совершенных ими в течение прошедшего дня грехах.

Братья спят в длинных дортуарах, и каждая постель закрыта длинной занавесью.

Сон разделен на две части: в полночь трапписты встают и отправляются молиться. Хотя почтенный дон Жерар утверждал, что молитва является их основным занятием, тем не менее, в течение трех часов, которые мы там пробыли, я не видел ни одного монаха, направляющегося в капеллу.

Капелла очень проста. Она без всяких украшений, и в ней стоят два ряда скамеек. Из капеллы мы отправились на кладбище, пройдя мимо конюшен и сараев, большая часть которых сгорела.

Трапписты утверждают, что причиной пожара был поджог, совершенный мельниками, которые завидуют им.

Кладбище тоже очень простое. На нем нет никаких особенных памятников. Над каждой могилой возвышается простой земляной холм с деревянным крестом, на котором на латинском языке написана эпитафия с именем умершего в монашестве, год и количество лет пребывания его в монастыре.

Когда какой-нибудь брат находится при смерти, все трапписты собираются вокруг его постели и тихо читают молитвы. Как только он умирает, тело его относят в капеллу, где в течение двадцати четырех часов два брата постоянно молятся над ним.

Наконец, в монашеском костюме, без гроба, его опускают в могилу глубиной в три метра.

Когда я выехал из монастыря, то первое, что пришло мне в голову, – какое богатое хозяйство!

В этом монастыре мы найдем то, что ищем. Мы с Маргаритой пробудем в Гильоне несколько дней. Пиши мне по этому адресу».

Прочитав эту таинственную фразу, Винсент сказал про себя: «Отлично, теперь все идет как нельзя лучше».

Читатели скоро узнают цель посещения монастыря Шарлем Лебреном и поймут радость Винсента.

Впрочем, со времени отъезда брата Винсент не потерял ни минуты. Перед приездом нотариуса он произвел осмотр у своего зятя и нашел бумаги, которые позволили бы выплатить украденные тем деньги. Он нашел драгоценности, принадлежавшие мадам Мазель, и это было большой удачей, так как это должно было помочь исправить юридическую ошибку, жертвой которой стал несчастный Корнель Лебрен.