Чтение онлайн

– Уже, – сказал один из парней. – Был главным инженером на заводе в Питере, потом уволился и выехал вместе со своими родителями на ПМЖ в Германию. Дмитрию тогда два года было. В Интернете такой есть, но там текст на немецком.

– Степа! – Гуров повернулся к парню. – Звони жене, пусть она нам прямо с экрана по телефону все переводит.

Пока тот разговаривал с Анжеликой, Гуров просматривал другие документы, которые раньше отложил в сторону за ненадобностью: свидетельство о рождении Татьяны Александровны, трудовая книжка, диплом, прочие бумаги.

От этого занятия его оторвал Степан.

– Лев Иванович, слушайте.

Из мобильника, лежавшего на столе и поставленного на громкую связь, раздался голос Анжелики:

– Дословно я не буду, да вам это и не надо. Суть в том, что выходец из России Генрих Альтмонд начинал на вторых ролях, затем основал в Штутгарте конструкторское бюро, занимавшееся всяческими разработками в области автомобилестроения. Он имеет множество патентов на изобретения. Через несколько лет на базе бюро возникла фирма, которая имела производственные площади для создания экспериментальных образцов. При испытании одного из них Альтмонд в феврале этого года получил тяжелую травму. Какой-то болт не был надежно закреплен, при повышении нагрузок отлетел и попал ему в грудь. Идет перечисление травм: пробита грудная кость, порвана трахея. В общем, хватает. Ему была проведена срочная операция, но потребуется еще несколько. В настоящее время Альтмонд находится в состоянии искусственной комы, и врачи очень осторожны в прогнозах. Это обычная формулировка в тех случаях, когда надежд на выздоровление практически нет. Его состояние оценивается в четыреста шестьдесят миллионов евро. В Германии он не был женат. В настоящее время адвокаты занимаются поиском его единственного наследника – сына Дитера, который остался с матерью в России. Если Альтмонд умрет, а его сын не будет найден, согласно воле завещателя, его состояние пойдет на благотворительность. Еще что-нибудь надо?

– Нет, Анжелика, спасибо большое, – поблагодарил ее Лев Иванович.

Степан отключил телефон, убрал его в карман и сказал:

– Обломилось Паршину наследство. Представляю себе его разочарование!

– Да, второго такого удара он не выдержит и поплывет, – уверенно сказал Гуров.

– Это еще не все. – Савельев усмехнулся и спросил одного из своих парней: – Что ты выяснил по тому убитому, который Матвеева изображал?

– Мужики в райуправлении оперативно сработали, – начал тот. – Дело было так. Валентин вошел в арку проходного двора, чтобы через него на другую улицу выйти, а следом за ним туда направился убийца. Стрелял из пистолета с глушителем, первый раз – в спину, а второй, контрольный, – уже в голову лежавшего парня. Мужик этот пошел дальше через двор как ни в чем не бывало. Все произошло поздно вечером. Машин там было полно. Видеорегистратор одной из них, стоявшей прямо напротив арки, все это дело и зафиксировал. В беседке на детской площадке подростки с пивом сидели, возле мусорных баков бомж копошился. Они сначала хлопки услышали, посмотрели в ту сторону и увидели этого мужика. С их слов потом и фоторобот составили – наш клиент.

– А еще Ахмета замечали некоторые соседи Матвеева, но в разные дни. Похоже, что он действительно и письма бросал, и в квартиру к Диме наведывался, – добавил другой парень. – Наши спецы осмотрели замок и утверждают, что его открывали отмычкой.

– Воры его тоже отмычкой открывали, – ради справедливости заметил Гуров и обратился к парням: – Заканчивайте все здесь, а мы с тобой, Степа, поедем к нашим голубкам. Очень хочется кое-кому по маковке настучать – вдруг впредь умнее будет? Да и выяснить надо, откуда Паршин о завещании узнал.

– Да Димка ему сам и сказал. – Степан вздохнул. – Хорошо, что у него Надя появилась, с ней он точно не пропадет. И что только она в нем нашла?

– Неисповедимы пути женщины к сердцу мужчины и обратно, – заявил Лев Иванович. – По-моему, она его больше жалеет, чем любит. Эдакий большой ребенок.

– Что с деньгами и документами делать? – спросил кто-то из парней у Степана.

Тот повернулся к Гурову, и сыщик ответил:

– Все документы, фотографии и евро давайте сюда. Не оставлять же их в пустой квартире, а тайник вы сломали.

– Мы пальчики отовсюду сняли, в том числе с макулатуры и валюты, – сказал один из парней. – Будем сравнивать их с отпечатками Курышева.

– Пустая трата сил и времени, – отмахнулся полковник и сказал Степану: – Что мы можем предъявить Курышеву и Леониду по поводу валюты и «кукол»? А ничего! Валюта у Матвеева могла быть со старых времен. Паршин выдал ему его долю, а Курышев, предположим, старый долг вернул. Вот вам и объяснение наличия их отпечатков. «Куклы» же Курышев делал вообще для прикола. А вот к убийству Валентина мы его привязать сможем. Только если я что-то понимаю в арифметике, то Курышеву не жить, но по совершенно другим причинам, – уверенно заявил Гуров.

– Каким? – насторожился Савельев.

– Ты еще не понял? – Лев Иванович хитро усмехнулся. – Значит, в свое время узнаешь. А валюта сейчас Диме с Надей потребуется, чтобы документы оформить и к Альтмонду поехать. Так что вы, бравы ребятушки, замок в двери почините, чтобы нормально закрыть можно было. Брать здесь, конечно, уже нечего, но могут самовольно заселиться какие-нибудь проходимцы, вот и разбирайся с ними потом. Тут и так забот хватает!

Они вышли из дома, Степан сел за руль. За все эти дни Гуров вымотался так, что не выдержал и самым бессовестным образом уснул. Когда машина подпрыгивала на какой-нибудь кочке, он на несколько секунд приходил в себя, но тут же снова засыпал.

– Лев Иванович! – донесся до него голос Степана. – Просыпайтесь, приехали.

Гуров открыл глаза и увидел, что вокруг темно. Машина стояла в каком-то узком проезде, по обе стороны которого виднелись невысокие заборы. Через них свешивались ветки деревьев. Воздух был явно не городским.

– Где мы? – спросил он.

– В дачном поселке, – объяснил Савельев. – Время уже позднее, так что поторопиться надо.

Они вошли во двор довольно запущенной дачи, в окнах которой еще горел свет. Там действительно никто не спал. Надя, Дима и какой-то парень сидели за столом и играли в подкидного дурака.

Гуров вошел, поздоровался, сразу оценил ситуацию и поинтересовался:

– Ну и кто у вас тут в дураках постоянно остается? Впрочем, в игре это не важно. Лишь бы не в жизни. – Сыщик в упор посмотрел на Матвеева, который тут же перепугался и как-то съежился под его взглядом.

– Чего это вы на Митеньку наезжаете? – тут же окрысилась на него Надя.

– Я тебе что советовал? – по-прежнему глядя на Мотю, сказал ей Гуров. – Учись говорить на нормальном языке. Выпорол бы я тебя, Дима, с огромным удовольствием, да толку от этого уже не будет. Что выросло, то выросло! Скажи мне, олух царя небесного, какого черта ты на Паршина завещание написал?

Матвеев несколько расслабился и ответил:

– Да я уже и сам об этом забыл. Просто тогда весной шел по улице, а прямо передо мной с крыши ледяная глыба упала. Еще несколько шагов, и не было бы меня. Я тогда очень испугался и подумал, что вот умер бы, и все, что у меня есть, пропало бы без толку. Вот тогда завещание на Паршина и написал. Пусть у него хоть квартира будет, чтобы по съемным не кочевал. Все-таки свой угол.

– И ты ему об этом сказал? – Гуров горестно помотал головой.

– Ну да! – кивнул Матвеев. – А он только рассмеялся. Сказал, что спасибо, конечно, большое, но она ему без надобности. Мы больше никогда об этом и не говорили.

– А у какого нотариуса завещание оформлял, ты ему сказал? – спросил Лев Иванович.

– Конечно. Его офис в соседнем доме, – подтвердил Дима.

Гуров и Савельев переглянулись, и Степан пообещал:

– Завтра к нему зайдут и все проверят.

– Вряд ли признается, – заявил сыщик. – Его же за это по головке не погладят.