Чтение онлайн

– Во Франции очень суровое наказание за пиратство… – Рыжий даже зажмурился, словно решил вдруг уснуть в тени козырька своей капитанской фуражки.

Было слышно, как снаружи свирепствует ветер, и кто-то топает брезентовыми сапожищами.

– Отцу придется срочно вылететь с государственным визитом в Париж. А дальше сообщения новостных каналов о поимке пиратов сменятся куда более интересными новостями. Россия не видит ничего плохого в румынских локаторах… Россия не настаивает на соблюдении прав старушек в Финляндии… И снова готова импортировать «Боржоми»… Потому что главным пиратом окажется его чадо.

Рыжий хохотал. Хохотал как редко позволял себе в присутствии Князя. Сквозь слезы простонал:

– И Сережу Вихоря наконец-то отправят по прямому его назначению, учить подростков самбо на стадионе «Динамо»! Главное, чтобы Отца удар не хватил!

– Незаменимых людей у нас не бывает! – твердо сказал Князь: – так что пошли им в трюм минералочки.

– А если откажутся? – уточнил Рыжий. И почувствовал, что зря спросил. И так ведь ясно.

– Тогда пусть доктор их осмотрит, – в голосе Князя и впрямь послышалось раздражение, но объяснялось оно другим. – Объявивших голодовку пленных должен осматривать врач, вот пусть и осмотрит. Потому что если они у нас тут загнутся раньше времени, Отец сгоряча пожалуй объявит морскую войну Французской республике, да еще и выиграет, не дай бог.

– Доктор сейчас осматривает Тамару…

– А вот хватит ему осматривать Тамару! – резко оборвал Князь: – два укола сделать, чтобы девчонка до Москвы не проснулась, трудно что ли ему, хрену старому? Все, Рыжий. Я на аэродром. А вы разгружайте, разгружайте. Через час «Майя Плисецкая» со своей последней тайной на борту, должна быть готова к отплытию.

Это явно было не судно капитана Грина – трюмную дверь изнутри изъели ржавые разводы. Правда, это не мешало ей плотно и надежно прилегать к металлу переборки. Стекла в двери не предполагалось, но отверстие закрывала решетка. Можно было видеть длинный металлический коридор, узкий и низкий.

– Лесовоз мне передал в лизинг рыжий конопатый посредник со странным акцентом. По бумагам все было стерильно, будто в реанимации.

– Я давно подозревал, что настоящих сомалийских пиратских баронов следует искать не на Тортуге, а в Москве.

В дальнем конце коридора у трапа, задраенного люком, угадывалась кнопка тревоги. Раз в два часа по железному потолку слышались тяжелые шаги. Люк приоткрывался, и по трапу спускался человек в черном комбинезоне и маске. Осматривал, на месте ли дверь, не пора ли нажимать кнопку тревоги. И это единственные минуты, когда раскаленный, пахнущий железом и гнилью воздух в трюме слегка колыхался, создавая видимость прохлады.

Но на этот раз за тяжелой поступью над головой, за режущим уши визгом затвора люка и скрипом ступенек трапа последовал оклик. Хриплый, насмешливый, но зато по – русски:

– Эй, терпилы!

Гостей оказалось трое. Двое, поблескивая белками глаз в прорезях масок, остались у тревожной кнопки, держа пальцы на спусковых крючках своих неразлучных автоматов. Третий, самый крупный и плечистый, дошел до двери, отпер здоровенным ключом и осторожно вошел в трюм.

Четверо пленников в четырех углах квадратного помещения лежали и сидели на досках от разбитых ящиков. Симметрия объяснялась просто – в стены было вделано именно четыре талевых кольца, и короткие цепи от стянутых за спиной рук каждого тянулись именно к ним.

– Ну что, скотобаза? – спросил дружелюбно вошедший, и бухнул посреди трюма, прямо в лужу ржавой воды, затянутую в полиэтилен упаковку пластмассовых бутылок, красивых, зеленоватых, с рельефным изображением скачущего оленя на крутых боках: – Пить хотца?

– Мне нужен врач… – простонал из ближайшего угла капитан Грин. Белая его рубашка давно уже переняла цвет ржавчины с окружающих стен, а отличные сапоги с набойками лежали рядом, похожие на двух убитых крокодилов. – Я был в Родезии. У меня пятидневная малярия.

Не обращая на него внимания, рослый пират прошел в другой угол, где, сложив ноги в полулотос, сидел длинноволосый, спокойный, хотя сильно осунувшийся и опять небритый Принц. Галстук с него сорвали еще на «Мистрайзе», не столько потому что в нем была рубиновая булавка, сколько из-за ироничности Принца, вежливо предложившего пиратам оборвать ему воротник и рукава, чтобы исключить возможность самоубийства ампулой с ядом.

– Здорово, тварь, – сказал пират, садясь рядом на корточки и левой рукой приподняв маску на лице, бесцеремонно вздернул подбородок принца правой, чтобы тот взгляда не вздумал отводить.

– Чингачгук, – хрипло выдохнул Вихорь.

Бывший шофер из заполярного города Окладинска невольно оглянулся, хотя и знал, что Вихорь примотан надежнее других, висит на толстой цепи, дважды прикрученной к стене, как на дыбе.

– Заткнись, денщик! – приказал он: – у меня аудиенция с их высочеством. Что, Принц, несладко?

– Если бы не я, Кравченко застрелил бы вас, – сухо напомнил Принц. – Не забывайте этого.

Вместо ответа Чингачгук с размаху ткнул пятерней в лицо собеседника, тот, правда, успел отклонить голову, и удар получился вскользь.

– Вот тебе мое спасибо. Я тебя тоже не застрелю. Мы с тобой вместе поплывем, через час. Пей давай! Глотай!

Выдрав из упаковки одну бутылку, Чингачгук отвернул ее пробку, облив свои руки пузырящейся водой, и придерживая Принца за голову, чтобы назад запрокинуть и рот открыть, вылил почти половину. Принц сначала пытался сопротивляться, потом вроде бы стал пить, но этим разозлил своего тюремщика еще больше. Чингачгук отбросил бутылку и поднялся. Слышно было, как гулко булькая вытекает «Боржоми».

– Не надо меня дурить! Пьет он… Актер дешевый… Все, блин, сами виноваты, скотобаза… Кому тут плохо, кто болеет? Сейчас за вами доктор придет. Доктор у нас хороший. Грамотный… Правда он вам больно сделает… По – быстрому всегда больнее…

Он нацелился было пнуть Вихоря под ребра, но тот молча и исподлобья глянул так, что Чингачгук решил не рисковать. Семена Цаплю, еще одного пленника, бить совсем не хотелось, такой у украинского старпома был кроткий, страстотерпимый вид. Его и приковали-то больше так, для порядку.

Лязгнула дверь. Автоматчик задраил люк. Прогрохотали шаги над головой.

Пять бутылок торчали посреди трюма, зазывные, прохладные на вид, полные воды. Последние капли вытекали из той, что валялась рядом с мокрым повисшим на цепи, Принцем. Но вот он открыл глаза. Подтянулся и сел, опять в полулотос. Помотал головой в разные стороны, как длинноухая собака, вылезшая из пруда. Двинул плечами и вытащил из за спины сначала одну руку, потом вторую.

– Чтоб тебя черти подрали! – сквозь зубы, но вполне здоровым голосом пробормотал Грин: – как ты это делаешь, все понять не могу.