Кремлевский джентльмен и Одноклассники
Шрифт:
– Ты не понимаешь, – сказал, сморщившись, как от зубной боли, Отец: – Окладинский завод и вполовину не волнует Лондон так, как тот, новый, обещанный небритому комику с Ближнего Востока. А придурок, которому мы строим тот новый завод, из принципа не поставит даже чайного ситечка, чтобы очистить стоки. Потому что если он перестанет грозить уничтожением всему человечеству, про него вообще забудут навсегда и надолго. Он диктатор, понимаешь? Вы тут забыли уже, что такое диктатор. А я помню. Потому что я главный диктатор России. Выберут меня в двенадцатом, или не выберут, это неважно – диктатор без вариантов.
Принц выслушал. Подошел к письменному столу. Положил руку на плечо устало сидящего за ним человека и сказал, как ни в чем не бывало, как будто его перебили посторонней, не имеющей к делу, но довольно забавной историей:
– А потом Россия подпишет Лондонский протокол. Но и это еще не все…
Капитан пограничной службы Чагин вышел из такси и огляделся. Приземистое здание с куполом, очевидно, являлось Таврическим дворцом, традиционной вотчиной партийных и правительственных собраний этого города. На специальных мачтах трепетали маленькие флажки разных государств, и три побольше – флаг ООН, флаг ЕС и российский триколор посредине. Будто стая причудливых тропических птиц взмыла в жемчужно – серое с кофейным отливом местное небо.
В Петербурге такими бывают облака зимой, но сейчас плотная волокнистая пелена неслась по небу в западном направлении. Все небо застилал дым, и слабый, но настойчивый запах горящего торфа преследовал Чагина от самого аэропорта.
Не допущенные на мероприятие два менеджера – “ТНК – ВР” и “Роснефти” – спорили, кто оплатит гимн в исполнении Бритни Спирс на открытии офиса “Севера” в Окладинске. Сразу же следом за Чагиным подъехал какой-то байкер в зеркальном шлеме и крагах. Лихо развернувшись, он запарковал мотоцикл на площадке перед дворцом, как раз между лимузинами с посольскими флажками.
Два бойца в краповых беретах вгляделись в приехавшего, поскольку его мотоцикл тоже украшал флажок. Только черный, с черепом и костями.
«Его приняли за сомалийского пирата», – подумал капитан Чагин. Таможенник извлек из кармана аккуратно сложенный конверт, а оттуда приглашение, красивое, с голографическим изображением Кремля и Биг Бена, и протянул вежливо козырнувшему берету. Берет потер плотную шершавую бумагу в области защитной полосы и поглядел с сомнением.
– Свои, свои! – сказал, проходя мимо, здоровенный парень, одетый по случаю сумасшедшей жары в нейлоновую футболку, но и в ней сохраняющий неуловимо офицерский вид. И протянул такое же приглашение.
«Подполковник», – решил про себя капитан Чагин.
Сегодня Таврический сад был закрыт для посетителей и оцеплен. Зато внутри оказалось симпатично. Чагин шел по аллее, украшенной изображениями героев английской литературы, и считал разноцветные ленточки «С днем варенья, Принц», протянутые между фонарями. На мосту через живописную канаву Чагин оглянулся.
В пруду плавали утки, а на отмели у дворца кто-то даже купался, с визгом и водяными брызгами. Город окружал сад, за деревьями и ажурной решеткой забора угадывались то угрюмые доходные дома, то старинная водонапорная башня, словно переглядывающаяся поверх парка с рыцарским шлемом Суворовского музея, и крестом на старинной больнице.
А над старой эстрадой возвышалось нечто вроде шатра из бело – сине – красной материи. Казалось, это вырос до неба патриотично настроенный пивной павильон. Оттуда гремел духовой оркестр, и неслись нежные девичьи голоса:
Но ты человек, ты же сильный и смелый.Своими руками судьбу свою делай!Чагин подумал было расстегнуть верхнюю пуговицу кителя, но тут же велел мысленно: не раскисать!
В маленькой раковине парковой эстрады устроители организовали нечто вроде президиума. За укрытым бархатом столом сидели в ряд какие-то незнакомые Чагину старики, старухи и адмиралы. Столько брегетов одновременно Чагин видел лишь однажды, на юбилее таможенной службы федерального округа. Моложавый румяный человек стоял у микрофона и улыбался. А школьницы, одетые в блузки и шотландские юбочки, пели в стороне – на импровизированной сцене в кузове военного грузовика.
Рядом установили плазменную панель, такую огромную, что хоть слонов в полный рост показывай. Сейчас на ней проецировались стоп – кадры, изображающие суровые скалы африканского побережья, мужественное лицо Принца, прямиком из репортажа CNN. И вертолет «Магма», палящий из всех стволов на полигоне в Вязьме.
Укрытый скатертью длинный стол перед эстрадой был уставлен разной снедью, но более всего бутербродами с икрой и самоварами. Шампанского не предлагалось.
И именинника тоже не было видно.
Капитан пограничной службы прошел вдоль стола. Найдя карточку с фамилией «Чагин», сел и оглядел соседей. Слева стремительно ел палочками китайскую лапшу человек с круглыми, словно бы удивленными вкусом лапши глазами. Справа чинно располагалась семейная пара. Рыжеволосая женщина и ее спутник, тихий, спокойный, в очках на слегка вогнутом, но при этом носатом лице. Такие мужья водятся на кухнях малогабаритных квартир в спальных районах больших городов. Их очень ценят на работе. И они никогда не ездят на рыбалку.
«Надо будет Верочке позвонить», – подумал Чагин.
Песня закончилась. Гости похлопали девочкам, которые растерянно пошли к эстраде, дарить воздушные шарики в виде сердечек Лотте Карловне Коган, Валерке Бондарю и адмиралу Дзюбе, сидящему во главе бархатного стола. Девочки казались разочарованными. Им обещали Принца.
– А где Принц-то? – спросил Чагина человек с круглыми глазами. Он доел лапшу и как бы ненароком положил на стол книжку.
Чагин прочел на корешке «Алишер Курамов. На путях к вечному».
– Принц купается, – мягко пояснил муж женщины с рыжими волосами, – жарко потому что.
– Это точно… – Алишер Эдгарович Курамов, убедившись, что капитан Чагин не расположен к разговору, ничуть этим не смутился, а продолжил беседу с неувядающей жизнерадостностью: – я на вас-то удивляюсь, все в кителях, в пиджаках…
– Должность такая, – потупился муж. Он и правда был в пиджаке, пусть бледно – голубом, летнем, но все равно потел.
Страшно было посмотреть на байкера, который, так и не удосужившись снять шлем, в поисках свободного места бродил вокруг стола. Черная кожа его облачения немилосердно скрипела. «Ты таблички проверь, – мысленно посоветовал капитан Чагин: – наверняка есть тарелка, где написано – «байкер в шлеме».
Чагин испытывал соблазнительное желание подняться, выйти за линию охраны, купить в аэропорту открытку с видом Исаакиевского собора для Веры, и все, и домой. Из-за икры. Трудно смотреть на людей, которые с наслаждением поглощают икру. После десяти лет охраны осетров трудно смотреть на рожи, что ее поедают.
Офицер мысленно усмехнулся. Напишу Принцу поздравительное электронное письмо. А Верочку попрошу отправить. Та грустно посмотрит и спросит: «Проверяешь, да?».
Слава богу, байкер нашел куда сесть и все-таки поднял свое забрало. Лицо у этого грозного типа оказалось бледное, некрасивое и конопатое, было что прятать. Проворный официант поставил перед ним угощение, без икры и тут не обошлось. Подцепив бутерброд рукой в перчатке, байкер немедленно отправил его себе в рот, то есть в шлем.