Чтение онлайн

– Мне кажется, было бы правильно использовать планируемые операции и для воздействия на Пекин, – задумчиво, как и полагается руководителю внешнеполитического ведомства, начала импозантная женщина, рефлекторно принимая телегеничную позу. – Китайцы обнаглели, пора поставить их наместо.

– Есть конкретное предложение или тренируете выступление в ТВ-шоу? – не смог удержаться от сарказма хозяин Белого дома. – Что можно нового придумать по данной теме? Столько ее обсасывали, одни кости остались.

– Во многом наглость КНР объясняется уверенностью в стратегическом партнерстве с Россией. И наоборот, Кремль не стал бы так смело действовать в украинском вопросе, если бы не чувствовал за спиной поддержку китайцев. Если задуманная миссия позволит подорвать эту уверенность, посеяв недоверие между Москвой и Пекином, то … – госсекретарь подвесила в воздухе многозначительную паузу.

– То есть переложить на китайцев ответственность за …, – столь же дипломатично умолк президент, мечтательно смежив веки. Голова опустилась, крашенные под пшеницу волосы, прикрыли лицо. Виделся сон наяву: противники повержены, Вашингтон правит миром, американский народ воздает должное хозяину Белого дома, варвары приносят дары к его ногам. Вслух такое не произнесешь, так хоть помечтать!

– А почему бы и нет, – энергично подхватил ДНР. – То kill two birds with one stone — выгодный способ охоты!

Облеченный высшей властью мужчина согласно округлил глаза и встал, отделившись от собеседников. Подошел к тройному окну – от пола до потолка, незряче посмотрел в сад. Затем повернулся и сел за письменный стол. С несвойственной для себя нежностью, задумчиво погладил его поверхность. Вырезанный из дуба предмет носил имя Resolute. Правда, энергетически подпитываясь от «Решительного», президент оставался в неведении, что давший столу имя и древесину британский барк был брошен экипажем в арктических льдах. Судно позже нашли и спасли, но свою миссию ему выполнить не удалось. Зато мебель вышла классная.

– Никаких утечек. Сделайте всё правильно. Ради Соединенных Штатов Америки. И да поможет нам Бог! – традиционный пафос прикрыл цинизм замысла. – Хорошего вам вечера! – звонко шлепнул ладонями по столу.

По-настоящему опасные люди не сомневаются, что несут добро. А если еще и лгут вслух на эту тему, то истово веруют в свою доброту. Именно тогда опасность становится чудовищной.

Большой коттедж стоял в сосновом лесу. Темно: лишь изредка мелькнет свет фар на дороге за деревьями. Тихо: едва слышно шуршит котел в подвале. Алехин еще не проснулся, только пошевелился под одеялом. Последнее время спал отдельно от жены, и это не нравилось псу – стая не должна разделяться. Еще кобеля тревожил появившийся новый оттенок в запахе хозяина: моча и выдыхаемый воздух отдавали чем-то чуждым. Собака не могла идентифицировать причину и, встав с коврика, вновь медленно приблизилась к спящему, почти дотронувшись носом до его губ. «Что-то не так», – риджбек затряс головой – уши захлопали, прервав человеческий сон. В нем Матвей почему-то ехал по шоссе на велосипеде задом наперед.

В ванной нащупал халат, зажег свет. Еще прямой, хотя с легким намеком на сутулость, мужчина раздвинул широкие плечи и взглянул в зеркало. То бесстрастно отражало серьезное лицо с глубокими носогубными складками, словно составленное гранями сухой плоти и ребрами костей черепа. Почти исчез подкожный жир – еще немного и сквозь бледную, будто великоватую кожу проступит рельеф лицевых мышц. Глазные яблоки ввалились, веки чрезмерно нависали. Густые брови недовольно сдвинуты, губы сжаты в линию.

«Какой же я – болван, – выругался вслух, – признаки видел, а выводов не сделал. Ведь достаточно знаком с биологией, чтобы правильно оценить серьезную потерю веса. Тщеславно радовался, что похудел. А кашель? Что стоило раньше обратиться к пульмонологу? Не хотел услышать неприятные новости. Что ж, скоро они последуют». Грядущий день казался самым отвратительным в его жизни. Он еще не знал, что жестоко ошибается.

Умылся, пригладил волосы – мех седой норки, задумался: спуститься в бассейн или нет? Вспомнив про предстоящую поездку в больницу, решил пропустить плаванье. Нужно войти в роль, чтобы эмоционально верно подать неприятное известие супруге. Хотя толковую легенду не сварганить – фактура дрянная.

Завтрак не затянулся – кофе, творог, хлопья. На сладкое – новости в интернете. Полковник давно уволился со службы во внешней разведке, но по привычке старался держать руку на политическом пульсе Родины и мира. Грядут перемены – это ясно, но ясности насчет будущего курса страны нет. Он определится позже, когда сформируется расклад сил перед грядущими выборами и определится кандидат на пост Президента. Нынешний глава государства пока темнил, видимо, не будучи уверен в выборе преемника. Или определился, но берег креатуру от преждевременной критики и нападок?

Вошла Анна, такая теплая и заспанная, что с ней говорить о серьезном не хотелось. Но пришлось.

– Мне нужно съездить в город сегодня.

– Дела?

– Вчера встретил Виктора…

– Какого?

– Ну, помнишь, анестезиолога-реаниматолога? Доктора, который «расклеивает ласты»?

– Он тут причем? – напряглась белокурая спутница жизни, привычно пытаясь уловить суть тревожного в своей непривычности сигнала.

– Пригласил сдать анализы и показаться специалистам. Типа небольшой диспансеризации. Ты же меня давно уговариваешь.

Красивое лицо зрелой женщины исказил страх за любимого. Руки нервно схватились за ворот халата, запахивая его, словно через оконное стекло пахнуло холодом. Дыхание участилось, поднимая полную грудь с прожилками, как в зрелом сыре. На шее забилась артерия. С осени она догадывалась, что у мужа неладно со здоровьем.

– Какой диагноз Виктор поставил? – супругу волновало другое («Ты будешь жить?»), но прямо о таком не спросишь.

– Ерунда, наверное, бронхит или воспаление легких, на худой конец, – прозвучал заготовленный лживый ответ.

В необходимых случаях Алехин обманывал профессионально, но с любимой, сопровождавшей его и в период загранработы, получалось не очень. Слишком хорошо его знала, слишком тонко чувствовала фальшь. И не попыталась вывести на чистую воду, что свидетельствовало об одном: ей понятна серьезность положения – «ласты могут склеиться», раз за спиной исхудавшего и хриплого мужа появился доктор, стоявший на границе жизни и смерти. Тот ей не нравился, поскольку любил рассуждать о страшных болезнях и именитых пациентах, естественно, уже давно почивших в бозе. Фамилий живых не называл – врачебная этика.

– Приготовь мне одежду и прочее. Максимум на день-два, слегка поддержу финансово отечественную медицину. Ей же надо окупать дорогостоящую аппаратуру и высокооплачиваемый персонал.

– Хорошо, дорогой. Только звони и держи в курсе. Если завтра не вернешься, я сразу приеду.

– Хочешь проверить, не соблазнили ли меня молоденькие медсестры. Мандарины привезешь для конспирации. Ха-ха!

Минувшей ночью они занимались любовью. Интенсивно, чувственно и с ноткой отчаянья, будто оба понимали, что в будущем такое может не повториться. Хотя, почему «будто»: Матвей уже знал, что будущее ничего хорошего не принесет; Анна чувствовала, с мужем непорядок. После он сделал вид, что заснул. Потом она сделала вид, что заснула. Затем мужчина беззвучно ушел в свою спальню, а женщина тихо плакала. Она не произносила слов, отказываясь доверить второй сигнальной системе сокровенные и жуткие фантазии. Не стала делиться ими с пустой темнотой. О том, чтобы пойти к супругу, даже не подумала, понимала, что ему лучше побыть одному. Вернее, ему плохо, настолько плохо, что не желает об этом говорить. Как всегда пытается в одиночку найти выход. Только есть ли выход?