Чтение онлайн

Враги его, недоброжелатели расстарались! Я пошел вызванивать, а ты давай дуй к нему, попробуй прощупать почву. Может, тебе что скажет.

Скворцов зашел к Президенту. Тот, насупившись, сидел в кресле и не обратил никакого внимания на вошедшего.

— Сейчас все приедут, Борис Николаевич, — начал генерал. — Мне Валентин сказал, что вы…

— Молчи лучше! — буркнул Президент. — Заварили, понимаешь, кашу… грязную! Теперь вот мне, Президенту, приходится расхлебывать вашу стряпню! Уйди, я хочу один посидеть тут… подумать… поразмышлять, понимаешь… Когда соберутся все, тогда и доложишь…

— Слушаюсь, — подчеркнуто официально ответил Скворцов и вышел из кабинета.

Президент появился через час, когда вся «семья» собралась в большой комнате, где обычно Президент играл со Скворцовым в бильярд. Теперь охранники отодвинули бильярдный стол к стене и внесли несколько стульев. Для Президента специально поставили удобное большое кресло.

Он вышел к ним с хмурым лицом. Молча, исподлобья, с характерным прищуром оглядел собравшихся и, продолжая держать паузу, не здороваясь ни с кем, направился к креслу. В руке у него были листки, переданные ему Фадеевым. Весь его облик выражал откровенное недовольство присутствующими.

Президент сел, надел очки, взял первую страничку из стопки и начал читать вслух:

— Алексей Иванович Бакурин, общая сумма — восемнадцать миллионов шестьсот тысяч четыреста четыре доллара… — быстрый взгляд в сторону зятя. — Кроме того, вилла в Ницце, домик на Багамах, особняков Париже, квартира в Лондоне,

— еще один стремительный взгляд, — счета в банках Швейцарии, США и Англии. Нельзя было не заметить, что Президент с огромным трудом старается сдержать кипящий в нем гнев и оставаться хотя бы спокойным. И только эти стремительные, словно уколы шпаги, взгляды выдавали бушевавшую в нем бурю.

— Валентин Николаевич Щенников. Четыре миллиона восемьсот три тысячи семнадцать долларов, — взгляд-укол, — двадцать пять процентов акций банка «Олимпик», сорок процентов акций нефтяного концерна «Норд-Ойл», — очередной взгляд-укол, — дом во Франции, понимаешь…

Президент укоризненно покачал головой и продолжил:

— Дружок господина Щенникова, Александр Соломонович Долонович. Семьсот три миллиона пятьсот шестьдесят тысяч четыреста два доллара, — взгляд-укол,

— три контрольных пакета акций в российских банках. Семьдесят восемь оффшорных фирм, — взгляд, — пять казино, — взгляд, — нелегальная торговля оружием и левой водкой… Во, нахапали!..

Президент посмотрел поверх очков на притихших перед ним чиновников. Как ни поразительно, но они с явным любопытством слушали конкретные цифры: даже в самом узком своем кругу никто из них никогда не афишировал свои доходы и капиталы. Теперь же они с любопытством заглядывали с помощью Президента друг к другу в карман. Любопытство потеснило даже страх грядущего неминуемого разоблачения.

— Так… — Президент снова уткнулся в бумаги. — Ага, вот! Петр Петрович Можаев. Четыре миллиона триста семьдесят тысяч долларов в венгерском банке «Ухнар» и два миллиона триста с лишком тыщ в швейцарском «Банко дель Боггар-до», в Лугано, — взгляд-укол, — семнадцать оффшорных фирм — Кипр, ЮАР и Монако, контрольный пакет акций в концерне «Алмаз-Россия», дом в США. — Президент взглянул на замершего Можаева, покачал головой и сделал многозначительную паузу.

— Далее… Велихов Аркадий Романович… — Он нахмурил брови и оглядел всех присутствующих. — Кстати, а он в России? — спросил он Щенникова.

— Я давно его не видел, — Валентин Николаевич смущенно опустил глаза.

— Интересное дело, понимаешь! — вспылил Президент. — То он у вас в кабинете целыми днями чаи гоняет, а теперь вы даже не знаете, где он! А может, он. со своими миллионами уже удрал куда-нибудь?

— Аркадий Романович сейчас находится на Северном Кавказе, -г — сообщил первый заместитель премьера Карасев, которого молва всю весну и лето усердно прочила в будущие премьеры.

— Ясно, выборами своими, понимаешь, занимается. Депутатской «корочкой» прикрыться хочет, — недовольно сделал вывод Президент, потом глубоко вздохнул и сделал короткую паузу. — Кирилл Сергеевич Калошин, — продолжил он чтение своего списка. — Шесть миллионов с гаком в Англии, три — в Штатах, — быстрый взгляд, — собственная охранная фирма в России. Основная деятельность

— выбивание долгов и… — зло усмехнулся и добавил: — рэкет. Благотворительный фонд помощи уволенным в запас военнослужащим, где на самом деле отмываются теневые доходы от продажи стрелкового оружия и укрываются от налогов проходящие через таможню грузы. Годовой оборот около ста миллионов долларов. А?! Каково?! Ну, и, конечно, дом в Чехии, вилла во Франции. Яхта в порту на Балеарских островах. Там же гостиница на сотню номеров. Отдыхай не хочу! Совсем оборзели, понимаешь! Тянут и тянут, тянут и тянут…

Борис Николаевич махнул рукой и вновь взглянул в листок.

— Илья Аронович Левинсон. Ну у этого так, скромненько, детишкам на молочишко… — с ухмылкой заметил Президент. — Всего-то два миллиона с небольшим в банке Нью-Йорка, акции и прочая мура: даже на дом приличный не посмел наворовать. — Он вновь зло усмехнулся. — Все, хватит, про остальных и читать не стану, что язык зря ломать, и так все ясно: воруете исподтишка, без стыда и совести, понимаешь, а позорите меня и страну по крупному и в открытую. Ну просто шакалы какие-то!

Президент встал и, сделав несколько шагов, вплотную подошел к сидящим напротив него приближенным.

— Ну что молчите, как будто воды в рот набрали?! — закричал Президент, размахивая над их головами листками с обличающими цифрами.

— Наглая клевета! — боязливо подал голос Щенников.

— Этим бумагам нельзя верить, вас дезинформируют, — тут же, подхватывая, поддакнул Калошкин, давний приятель Щенникова. — Надо во всем спокойно и непредвзято разобраться!

— Уже! Уже разобрался! — рявкнул Президент. — Вы вообразили, что я лаптем тут щи хлебаю и не могу без вас и шагу ступить? АН нет! Нашлись толковые и честные люди, помогли, понимаешь, правду увидеть.

— Кто они? — встрепенулся Скворцов.

— А вы, Семен Макарович, вообще помолчите, — отмахнулся от него Президент, — от вас же за версту перегаром несет. — Он даже демонстративно и брезгливо принюхался. — С завтрашнего дня с вами работать не буду!

— А как же…

— Зама вашего назначу, Фадеева, не бойтесь, без вас не пропаду, проживу как-нибудь. — Президент повернулся к остальным. — Значит, так, господа хорошие… и родственнички мои милые, и ваши отсутствующие друзья, сор выносить из избы не хочу и не буду, нечего наших врагов и журналистов этаким безобразием радовать на потеху всему миру, но обещаю: вас всех я к ногтю-таки прижму! — Борис Николаевич внимательно посмотрел каждому в глаза.

— Вот что я решил! — Он рубанул воздух рукой, словно ставя окончательную точку. — Даю вам две недели на то, чтобы все, что вы у матушки-России наворовали-нахапали, было до последней копейки ей возвращено. Не захотите по-хорошему, то есть по собственному желанию, потребую в Генеральной прокуратуре открыть на вас дела и лично прослежу, чтобы вас всех вывели на чистую воду. Вы меня знаете, я это обязательно сделаю! Никто не отвертится!

Он как будто хотел сказать что-то еще, но только с досадой махнул рукой и вышел из комнаты. В бильярдной повисло тягучее мрачное молчание: все собравшиеся были настолько поражены угрозой Президента, что, похоже, потеряли дар речи; каждый сейчас лихорадочно думал, как на все сказанное реагировать.