Чтение онлайн

Возле угла она оглянулась и заметила, что кто-то смотрит на нее. К первому преследователю присоединился второй, затем третий. Айша бросилась бежать. Прежде чем девушка достигла следующего угла, преследователи настолько приблизились к ней, что она слышала, как стучат их каблуки по камням мостовой. На улице никого не было, ни один слуга не появился в больших дверях особняков, погруженных в сон. Преследователи хотели догнать ее и сбить с ног без лишнего шума, боясь обеспокоить богатых и заработать неприятности. Споткнувшись, девушка поняла, что не может бежать дальше.

Ей оставалось только одно. Она бросилась к ближайшей двери и начала стучать в нее, громко крича. Вопль о помощи вырвался у Айши, когда первый преследователь вцепился в ее жакет. Схватив дверной молоток, она почувствовала толчок в ребра и удар по голове. Закрыв лицо рукой, она потянулась за ножом Жозефа и ощутила еще два сильных удара в спину. Но тут большая дверь отворилась, и Айша ринулась вверх по ступенькам.

Преследователи замешкались и потеряли свое преимущество, потому что старый слуга, открыв дверь, тут же крикнул:

— Месье!

В холл быстро спустился мужчина и, бросив взгляд наружу, обнажил свою шпагу. Айша кинулась через порог и в сторону, а дворянин встал в дверях. Двое других вышли в холл, пока он говорил с преследователями.

— Пошли вон! Деритесь где-либо еще, а ну, пошли вон отсюда. Исидор! — Он возвысил голос, когда один из преследователей выкрикнул какое-то ругательство. — Закрой дверь.

Дверь захлопнулась, дворянин вложил шпагу в ножны и наклонился, чтобы поднять Айшу.

— В чем дело?

Она не могла ответить. Слыша доносящиеся снаружи топот ног и проклятия, Айша понимала, что ее преследователи уходят. Мужчина навис над ней, а другие нерешительно стояли позади него. Увидев проницательные серо-зеленые глаза своего спасителя, она потеряла сознание.

— Проклятие! — воскликнул Ги де Ришмон, подхватив потерявшего сознание подростка.

— Что ты собираешься делать с ним? — спросил один из друзей.

— Лучше выброси его обратно на улицу, — посоветовал другой.

Выражение лица Ги де Ришмона изменилось, пока он держал на руках безжизненное тело, но он твердо дал указания:

— Чашку с водой и чистое полотно, Исидор, и что-нибудь для обработки ран, если у нас есть.

Он шагнул в большую гостиную налево от холла, уютно обставленную прекрасной мебелью. Он опустил свою ношу в большое кресло в углу и прислонил ее голову к подлокотнику.

— Есть повреждения? — спросил Марсель Арио, его друг. — Может быть, и нам стоит посмотреть?

— Нет, сидите, я сам справлюсь.

Арио пожал плечами. Он и другой мужчина сели на стулья и возобновили беседу.

Исидор вернулся с водой и тряпками. Ги де Ришмон кивком отпустил его и приготовился оказать помощь ребенку, лежавшему перед ним. Он взял его руку и, повернув ее, заметил грязные ногти. Руки тонкие, но сильные. Ги де Ришмон расстегнул две пуговицы его рубашки. Шея была загорелая, немытая, но на ощупь очень нежная. Черные матовые волосы падали на щеки мальчика, покрытые синяками. Ги заботливо протер их, но при этом поморщился. Лицо мальчика не дрогнуло.

Его друзья продолжали болтать, осознавая, что им не хватает горячих возражений Ги на их предложение. Плотный Марсель Арио, младший сын местной семьи банкиров, только что вернулся из Парижа. Его темные глаза блестели. Он описывал, как стоял в переполненном партере в опере, восхищаясь красавицами в ложах наверху. Поправив кружево на рукавах сорочки, Марсель бросил взгляд в зеркало в комнате Ришмона, отделанной по-старомодному. Он был доволен светлым париком, надетым поверх его каштановых волос.

Анри Бруссар, секретарь герцога де Анжера, находившийся с визитом в своем родном городе, слушал Арио с улыбкой. Стройный, с тонким изогнутым носом и глубоко посаженными глазами, которые придавали его лицу сардоническое выражение, Бруссар имел привычку говорить тихо. В темных бриджах и зеленом камзоле, скрывавшем его легкую сутулость, он почти сливался с цветом обивки стула. Точно так же ему удавалось оставаться незамеченным на приемах и светских раутах, которые он часто посещал вместе с герцогом.

— Ты пожалеешь, когда он придет в себя. Сомневаюсь, что он поблагодарит вас.

— Не думаю, что он так дурно воспитан. У него тонкие черты лица.

— Все, что я вижу, это грязь, — возразил Арио.

— По внешнему виду это посыльный или клерк, — заметил Бруссар. — Они всегда дерутся на улицах в дни фестиваля. Удивительно, как у них хватает энергии еще и работать.

Ги улыбнулся и присоединился к ним, подвинув кресло так, чтобы видеть подростка, лежавшего без сознания.

— Не уверен, что он из города. Он так грязен, будто долго путешествовал.

Беседа возобновилась, и, обсудив все важные дела, визитеры поднялись. Заметив, что Ги часто бросает взгляды на подростка, Бруссар помедлил в дверях, хотя Арио ждал его на улице.

— Признаюсь, мне интересно, как твой инвалид будет вести себя, когда выздоровеет.

— Я, конечно, сообщу вам.

— Мы увидим тебя позже у баронессы де Шату? — спросил Арио.

— Разумеется. До встречи.

Бруссар присоединился к Арио, а Ги вошел в дом. Из всех, кого знал Ги, только он провожал гостей до дверей, а не прощался с ними в гостиной. Большинство считали это эксцентричностью, не замечая преимущества того, что благодаря этому он видел тех, кто на улице, когда гости покидали его. Никогда неизвестно заранее, насколько это окажется полезным.

Ги стоял посреди комнаты, когда Исидор зашел, чтобы унести стаканы и поднос с прохладительными напитками.

— Оставь на минуту.

Слуга неохотно поставил поднос на стол, помедлил у двери, склонив седую голову и ожидая встретить взгляд Ги. Этот взгляд заставил его тут же выйти из комнаты. Исидор служил семье с рождения Луи. Он был привязан к хозяину, поэтому его огорчали только странные поступки молодого горячего человека.

В комнате царило молчание, затем Ги произнес:

— Откройте глаза. — Он подождал, пока подросток шевельнулся и сел.

— Не пытайтесь встать, у вас закружится голова. Однако головокружение не помешало вам слушать нашу беседу. Долго ли, минут десять?

Глаза, черные как угли, встретились с ним.

— Где я? — Голос был едва слышен.

— В моем доме, мадемуазель.

Она вздрогнула. Голова у нее откинулась назад, а взгляд скользнул по одежде. Она побледнела, несмотря на загар. Черные глаза гневно сверкнули.

— Почему вы так обращаетесь ко мне? — Голос теперь стал громче, в нем чувствовалось напряжение, но он был бы уместен в гостиных куда более элегантных, чем принадлежащая Ги. У него промелькнула абсурдная мысль, что он имеет дело с аристократкой в маскарадном платье.