Чтение онлайн

— Не спеши.

— А вдруг опоздаем?

Агнесса приостановилась.

— Возьми себя в руки, девочка, дыши ровнее. Ты слишком жертвенна и простодушна, а в нашем несовершенном мире мужчина — это завоеватель, ему нужны одоления и победы. Будь прохладнее, не прилипай так сразу.

«Они» ожидали. Двое мужчин стояли метрах в семи от выхода, один моложе, спортивнее, с усиками (Игорь, — определила Агнесса.), другой плотнее, с крупной головой, в темных очках.

— Счастлив познакомиться с лучшей подругой Лады, — поклонился Игорь. — Подруга моей подруги — моя подруга.

Агнесса подняла брови.

— Это слишком почетно. Мы с Ладой всего лишь… лучшие сотрудницы, правда, Лада?

Игорь, чуть смутившись, представил Николая. Тот снял очки. Его теплый взгляд встретился с ее лучащимся.

— Очень рад, — он пожал ее ладонь. — Приятно начинать поездку в прекрасном обществе.

— Вы очень любезны.

Серый «вольво» принял пассажиров в плюшевый уют салона. Все почувствовали себя проще. Лада села впереди, к Игорю, Агнесса и Николай разместились сзади, словно в отдельном купе, среди сумок и пакетов, возле гитары, лежащей на крайнем сидении слева.

— Поехали? — оглянулся Игорь.

— Вперед, — негромко сказал Николай.

Машина выехала за кольцевую автодорогу, помчалась по шоссе. Потянулись пригородные хозяйства, огороды, перелески. «Весна зелени и цветов» еще не подошла в полной мере, прозрачные, в первом зеленому пуху, замелькали леса, и покатые поля, тоже еще темные, с пятнами прозелени, и круглые озерки, смотрящие в небо синим взором. По низинкам стелилась и туманилась утренняя голубая дымка, но день обещал быть ясным, без единого облачка, как бывает только в мае. В машине вихрился свежий ветерок, широкий свет плескался вокруг на радость городскому глазу, утомленному отвесной узостью улиц и переулков. Вдоль дороги велась оживленная торговля. Яблоки, горячая картошка, квашеная капуста, огурчики, пироги, пряники, даже кипящий самовар с чаем или кофе — все несли на обочину. Тут же промышляли мальчишки-мойщики с ведрами и губками.

«Где-то в этом направлении должна быть моя Тарасовка»- припомнила Агнесса. Зимняя неудача принесла весной богатый успех, в агентство подъехал сам краснолицый прораб с заказом на рекламную кампанию в пяти газетах и четырех цветных журналах, над медиа-планом которой Агнессе пришлось посидеть за компьютером не один час, зато отдача от публикаций была отменно хороша, весь поселок распродали в течение месяца. Простил ей и подземный гараж. Их рекламка промелькнула трижды в городской газете и тоже вызвала хороший отклик, если судить о купленных боксах для содержания личных автомашин. Бизнес не для обидчивых.

Знакомая со всеми, Лада взялась поддерживать общую беседу.

— Мы едем в Жуковский? — спросила она.

— Нет, в тульском направлении. Коля покажет нам место на Десне, куда он сам приходил на яхте.

— Какое имя у вашей яхты? — повернулась Агнесса.

— «Улыбка». Эй, там, на «Улыбке»! — с удовольствием ответил он и чуть осекся, переморгнул ресницами, словно вспомнил что-то.

— А где она сейчас?

— На хранении в хороших руках. У друга на Селигере.

— А когда открывается твоя выставка, Агнесса? — спросила Лада.

— Двадцать седьмого мая.

— Вы рисуете? — посмотрел Николай.

— Я шью. Мечтания на народные темы: сарафаны, рубахи, паневы.

Лада не согласилась с нею.

— Не слушайте ее, она скромничает. Это настоящие произведения с кружевами, бисером, жемчугом, даже с золотым шитьем. Они в музеях стоят наравне с подлинниками.

Ответственная «за общее впечатление», Лада смело расхваливала подругу, чувствуя, что эти люди подходят и нравятся друг другу. Она не ошибалась. Николай оказался из тех мужчин, к которым Агнесса ощущала врожденное доверие. Это был еемужчина, с его основательным сложением, простым добрым лицом, несомненной интеллигентностью.

— Тарасовка, — прочитала Лада голубой указатель.

Агнесса всмотрелась. Да вон же он, ее поселок, но с другой стороны, на фоне леса, с длинной дорогой через поле от шоссе. Все коттеджи были закончены, на крышах блестела цветная черепица, но боже, что за нелепая архитектура! Для этих «новых русских» строят мечту дикаря, среднее между шалашом и трехэтажной избой!

Они проехали несколько указателей.

— Молоток и гаечный ключ на табличке — это ремонт? — догадалась Лада.

— Верно, клянусь небом, — снисходительно улыбнулся Игорь, — а ложка и вилка — ужин на двоих при свечах и с музыкой. Все вместе это называется «дорожные знаки». Сечешь?

Наконец, съехали на грунтовую дорогу, помчались полями, плавными спокойными холмами, миновали селения, амбары, округлые металлические хранилища, оставили позади не один кирпичный внеархитектурный особняк. Все в машине уже освоились друг с другом, хотя обращение на «вы» отменено не было. Игорь свернул в лес, сосновый, частый, поехал по ухабам, по длинным грязным лужам, словно и не жалко было дорогой иномарки. Покачиваясь и чуть не застревая в заброшенной, но глубокой колее, они свернули к близкому просвету, выехали на плоскую сухую поляну и остановились в пяти метрах от обрыва.

Мотор заглох. Четыре дверцы растворились одновременно.

Первое, что поразило всех, — густой хвойный воздух. Запах хвои был столь крепок, что казался чем-то самостоятельным в этом лесу. Теплыми лучами солнца были прогреты и высокие зеленые кроны, и серый подрост, еще не распустивший листочки, и земля, усыпанная иглами и мелким валежником. С обрыва далеко-далеко открывался низкий берег с дальними холмами, голубыми и синими в дымке, казалось, сама земля показывала им покатые просторы. Под обрывом блестела река.

— Какое место! А воздух! А вид с обрыва! Чье это старое кострище на поляне, не ваше ли? — женщины были в восхищении.

— Коля показал мне эту поляну, когда еще ходил на своей «Улыбке». Года четыре тому, а, Николай?

— Пять.

Для начала решили насладиться первыми впечатлениями. Побродить вдоль реки, по лесу, снять, так сказать, сливки и собраться к машине уже вкусившими от местных щедрот. Мужчины поддержали дам при спуске с обрыва и все вместе, разговаривая ни о чем, пошли вдоль песчаной полоски.

Возле реки пахло еще богаче, тиной, мокрым деревом, горьковатой вонью ракушек. Полая вода еще не спала, разливом половодья сплошь затопило низкую пойму с обеих сторон, русло угадывалось по стремительности стрежня, несущимся под обрывом. Вдоль берега в беспорядке громоздились ежегодные жертвы весенней стихии — упавшие стволы, белые корявые корневища, островки желтой травянистой земли.

Постепенно Лада с Игорем ушли далеко вперед, обогнав своих спутников, свернули в излучину.

— Ну-ка, — Игорь наклонился и метнул по воде камешек. — Раз, два, три, четыре, пять… — камешек скакал по волнам, словно по асфальту.