Чтение онлайн

Из трех братьев англичанам понравился Сила, младший.

— Что ты хочешь от жизни, к чему стремишься? — спросили его.

— Я хочу успеха и денег, — ответил он.

— А познавать себя, познать мир вокруг?

— Сейчас мне этого не нужно, сэр, — твердо ответил юноша.

Ольга осталась с детьми на все время учебы. Матерью, но не домохозяйкой, отнюдь нет! Она надеялась перевести в Англию часть своего бизнеса или открыть здесь новый.

Алекс открыл им счет в солидном банке под скромные, но твердые проценты. Его семья должна быть обеспечена не хуже других.

На рынках во всю продавали клубнику, а у Шурочки она поспела еще в прошлом месяце, раньше всех. Новая рассада, голландская технология сработали в ее хозяйстве как на заказ. Тридцать корзиночек по оптовой цене купило «Заречье», остальную мать за три дня продала на базаре в Тайнинке. Это была ощутимая выгода.

А счастья не было. Второй мужчина срывался, как незадавшийся клиент в газетной рекламе.

…Жара не спадала. Постукивая каблучками, Шурочка вошла в прохладные покои туристического агентства, полная смешливого любопытства. Ну-ка, ну-ка, пусть-ка на нее поработают! Ей нужна путевка в Париж дней на десять-пятнадцать. Да-да, путевка во Францию, в хороший отель, с рестораном и прочими радостями должна быть у нее в кармане, но полную стоимость она, разумеется, выкладывать не собирается. На то и бартер, чтобы ездить по заграницам за третью часть их цены, в обмен на две-три публикации в газете о парижских удовольствиях, которыми осыплет туристов туроператор «Стрела амура». Достопримечательности мировой столицы не заботили Шурочку. Она ехала в Ля Бурже к Игорю. Он, естественно, об этом и не догадывался, но этого и не требовалось, Шурочка… нет, столь далеко ее уверенность не простиралась. Более того, она старалась не думать о том, что может произойти, задвигала предчувствие в самые потаенные уголки.

Несколько свиданий, эти ночные пожары, полыхали в крови третью неделю. Те ночи они проводили в его машине, тоже в чаще леса. Это было «обалденное» удовлетворение, они были сильны и молчаливы, как тигры. Всего несколько встреч! Шурочка только-только поняла его, ах, как поняла!.. только раскрылась сама, ах, как раскрылась!.. и все, время кончилось. Полеты, доводка, подготовка, будь они неладны! С тех пор она словно сошла с ума. Все вокруг горело безумием, имя которому Игорь. Видимо, и сама она светилась таким излучением, что встречные мужчины вздрагивали и замирали на месте.

— Я б вам отдался, девушка!

И лишь Игорь не появлялся, даже не звонил. Она злилась, звонила сама в Жуковский, передавала приветы, наказы… пустое. Она уже ничего не могла сделать. Не ехать же туда! Она бы и решилась, да… В общем, возлюбленный ускользал.

Отстучав каблучками путь до стола генерального директора, Шурочка опустилась на стул и подала визитную карточку. Медно-рыжие кудри под золотой сеточкой и желто-зеленые узоры платья делало ее похожей на драгоценную ящерицу.

— Чем могу быть полезен вам лично и газете «Городская новь»? — взглянув на ее визитку, улыбнулся молодой мужчина, тоже рыжий, но светлее, чем она, похожий на известного политика.

Ядреная самочья прелесть, исходящая от нее, ударила и в него тоже, как волна. Он даже поправился на стуле.

— Мне лично, — подчеркнула Шурочка и поправила зеленую оборку на груди. Его взгляд с неизбежностью скользнул туда же. — Мне нужна путевка в Париж на две недели. На бартер. Одна путевка в обмен на… четыре публикации в газете.

— Мы не размещаемся в газетах, очаровательная Александра Никаноровна, — снова взглянув на ее визитку, сказал он. — Лучше всего на нас работает телевидение. Видели наш ролик?

— У вас прекрасная реклама, — она в самом деле видела ее, потому и обратилась именно к ним. — Но «Городская новь» — газета Московского Правительства и мэрии, ее читают все чиновники столицы. Если разместиться подряд четыре раза — увидите, сколько будет звонков и туристов.

Шурочке необходима была путевка, за которую ей лично не надо было платить больше тридцати процентов наличными, как делается в газете в случае бартера, а будет толк от публикации или нет, ее уже не касалось. Гори он огнем, этот «политик», похожий на другого политика!

— Одна путевка или две? — тая свою мысль, спросил директор.

— Одна, — вызывающе ответила Шурочка.

— После двадцатого июля подойдет?

— Почему не раньше?

— Во Франции чемпионат мира по футболу. Все продано еще зимой.

Она этого не знала. Игорь говорил, что улетает в июле и все.

— Согласна, — решила она. — Составляем договор?

— Да. Попробуем вашу газету, — он повернулся к сотруднику, сидящему у окна. — Дима! Выпиши одну путевку в Париж с двадцатого июля.

— У нас только с двадцать первого.

— С двадцать первого. И проведи инструктаж.

Шурочка с достоинством пересела к другому столу.

— Не забудьте об осторожности, — тихонько заговорил молоденький клерк, заполняя красочный буклет под названием «путевка». — Во Франции вас оценят, вот увидите, что начнется вокруг вас, там вы сможете вкусить все радости жизни, поэтому… шу-шу-шу, шу-шу-шу, вы меня понимаете? Счастливого отдыха!

Через несколько дней, безучастная, как лунатик, она сидела в самолете, слушая внутреннюю тревогу. Оживилась, лишь когда стюардесса подала белое вино. Выпила залпом, попросила еще. Группа подобралась подготовленная, на губах шелестели имена великих художников, музеев и дворцов, из рук в руки перелетали альбомы, каталоги, путеводители. В Париже она окинула уважительным взглядом отель, ресторан, бассейн.

— Как проехать в Ля Бурже? — поинтересовалась у гида.

Он объяснил. Уточнив у портье, она тщательно записала и наутро уже сидела в автобусе. Волнение сжимало ее. Игорь, Игорь… Все же чистые, красочные пригороды, виноградники, огороды, опрятные фермы, загородные виллы с цветниками не остались незамеченными ею, она разглядывала их поверх своего волнения, с жадностью и знанием дела. Живут же люди!

Авиасалон открылся накануне. Она не опоздала. Серое летное поле издали предварялось высокими флагами стран-участниц. Их яркие полотнища полоскались в волнах теплого ветра под солнцем, светившим из голубизны, тоже украшенной мелкими облачками, белыми, кудрявыми, словно выпущенными для оживления места событий. «Если бы на каждое да по рекламному щиту», — усмехнулась она и тут же увидела ее, вездесущую рекламу, прямо на зеленой траве, в виде ковриков для уставших стоять на ногах, и над головой на воздушных шарах, и на майках, бейсболках, козырьках посетителей, на всех напитках, закусках, темных очках, разных мелочах, которые продавались на каждом шагу, даже на хорошеньких урнах для мусора — всемирно известные фирмы и корпорации, ни разу не давшие заработать ей, Шурочке. DAEWOO, Pepsi, Motorola, COLA, Kodak, STIMOROL… На широкой автомобильной стоянке пестрели автомобили со всего мира, автобусы подвозили и подвозили зрителей.

Общий парад участников закончился вчера, сегодня шли выступления каждой страны. В воздухе проносились легкие самолеты, зависали, кувыркались, устремлялись на зрителей с грозным ревом и плавно взлетали «в гору», блеснув крыльями. Неподалеку у летного поля стояли сквозные голубые домики, с легкими белыми перегородками. Каждый из них принадлежал своей летной компании. Шурочка направилась к российскому.

Пророчество московского служащего сбывалось на глазах. Пока она шла по газону, вертя в пальцах солнцезащитный зонтик, отчего над ее плечами словно крутилась цветная карусель, все встречные мужчины смотрели на нее как на диву и даже аплодировали. Пришлось подтянуться, сделать задорное лицо, егозливую походку, раскачивать на ходу пышную короткую юбку. Это добавило шармаи напитало отвагой перед тем, что предстояло через несколько минут.

К российскому павильону она подошла почти спокойной.

Внутри него находились мужчины в белых рубашках, галстуках, светло-голубых форменных брюках, на их рукавах и нагрудных карманчиках виднелись значки и нашивки. Один из них стоял на пороге, в холодке и сквознячке, за его плечами виднелся проход на летное поле.

— Мне нужен Игорь Стрельцов, — сказала она после приветствия.

— Кто вы? — как и все, он окинул ее остро-внимательным взглядом.

— Знакомая. Из Москвы. Можно к нему пройти?