Чтение онлайн

Вот и сейчас он втолковывал Сью, их старшей стюардессе, что беспокойство пассажиров — это всего лишь маленькие издержки ее великолепной профессии.

— Они всегда беспокоятся, Сью. Главное, подходить к этому вопросу философски. Что бы ни было, ты ведь ничего изменить не можешь. Кроме одного — чем больше ты улыбаешься, тем они спокойнее, — и он отправил в рот сэндвич с ветчиной и сыром, который принесла ему стюардесса.

Вот болтун, беззлобно подумал Фрэд, и в этот момент в наушнике что-то щелкнуло.

— Борт 114, борт 114. Это говорит башня Далласа.

— Где же вы были, черт возьми?! — наконец-то проснулись. Фрэд облегченно вздохнул. Ну, лучше поздно, чем никогда.

— Борт 114, у нас были технические неполадки. Сейчас система отремонтирована. Вам разрешена посадка по глиссаде [2] на полосу «2». Постоянно держите связь с башней Далласа.

Мапк посмотрел за окно. Снег валил сплошной стеной, устраивая вокруг самолета бешеную пляску, стараясь закружить, смять, швырнуть на землю стальную громадину. Из-за этого марева ни хрена не видно, и садиться по лучу в такую погоду весьма и весьма проблематично. Ну, ничего. Все будет олл райт.

— По-моему, эти ребята там нанюхались бензина. — Стюарт весело оскалился, глаза его светились торжествующим огнем.

Самое страшное — его абсолютно не интересовал самолет 114. Это было что-то абстрактное, существующее только как средство психологического воздействия, чтобы все поняли, кто здесь диктует условия. И все. Остальное — ерунда. Пустяк. Полковник не испытывал ни любви, ни ненависти к тем, кто находился там, в самолете. Он просто не думал о людях. По крайней мере, как о конкретных личностях в реальном времени. Для Стюарта они уже умерли. Об их судьбе, о жизни, о том, что кто-то не дождется матери, отца, сына, дочери полковник не думал тоже… Какое это имело значение?

Он уже отпустил плечо солдата и стоял у окна, глядя на взлетное поле.

— Борт 114, выравнивайтесь, чтобы точно зайти на посадку на полосу «2»…

Буран, кажется, начинал стихать, но снег все еще падал огромными хлопьями, покрывая поле толстой коркой.

Маклейн сжал в руках радиотелефон. Костяшки пальцев его побелели, зубы сжались, и на скулах резко обозначились прыгающие желваки. Он подбежал к панорамному окну, вглядываясь в даль, пытаясь увидеть что-то сквозь белую пелену. Ах, сволочи. Ублюдки.

— Господи! Они же сейчас врежутся в бетон! Почему они их слушают?! — крикнул Джон Солу, который стоял, прижав к груди раненую руку.

— Потому что они говорят на нашей частоте, — тихо ответил главный инженер.

— И вы ничего не можете сделать?

— Нет, — Сол в отчаянии замотал седой головой.

Тaк… Значит…

Нет… Безвыходных положений не бывает…

Маклейн метался по залу, стаскивая тряпки со столов. Вот… Это то, что нужно… Пятилитровая канистра с бензином нашлась на козлах у колонны… Теперь нужно где-то взять пару металлических труб… Пакля… Нет… Здесь нет… Банки слетели на пол, сметаемые широким движением руки… Здесь тоже нет… Можно обойтись и тряпками.

Джон стащил с какого-то стеллажа длинное белое полотно, укрывавшее приборы и стал остервенело отрывать от него куски.

— Дайте мне пальто, — бросил он через плечо Барни.

— Что ты собираешься делать? — тот уже срывал с себя куртку, забыв о руке.

— Все, что смогу. — Маклейн схватил брошенный ему пуховик и стал лихорадочно натягивать его на себя.

Нет, черт возьми, мы еще поборемся!

— Леди и джентльмены, — раздался мелодичный голос стюардессы, появившейся в дверях салона, — мы начинаем снижение и через несколько минут приземлимся в аэропорту Далласа. Извините за некоторые неудобства, которые вы терпите, но скоро все кончится.

Пассажиры встретили эту речь аплодисментами и радостными воплями. Кое-кто даже вскочил со своих мест, выражая свой восторг. Особенно радовались дети. Какой-то мальчишка лет шести подпрыгивал на сиденье, издавая дикий крик и прижимая к груди зеленого крокодила.

— Успокойся, Боб, — молодая красивая блондинка безуспешно пыталась угомонить сына. — Веди себя прилично.

Куда подевалась усталость от длительного перелета и задержки в воздухе!

— Прошу всех сесть на свои места и пристегнуть ремни.

Мальчик еще раз подпрыгнул, понимая, что больше ему этого не позволят.

— Садись, садись. — Сью ласково улыбнулась малышу, и мать, наконец, защелкнула пряжку ремня на его тощей груди, а стюардесса прошла дальше.

Очень аккуратная, какая-то воздушная старушка с бледным лицом сидела, словно вжавшись в кресло, напряженно, глядя прямо перед собой.

Сью ласково прикоснулась к сухонькой руке и сказала, присев на корточки:

— Все будет нормально. Скоро мы приземлимся.

Женщина благодарно кивнула, но ничего не ответила.

И стюардесса прошла дальше. Нужно же проследить, чтобы все пристегнулись. В такую погоду при посадке возможны толчки, и, не дай бог, кто-нибудь ушибется…

Маклейн выбросил из окна канистру (в таком снегу ничего с ней не случится), обрезки трубы, на которые он намотал тряпки, и, наконец, уцепившись за длинный белый жгут, свернутый из полотна, стал спускаться вниз.

Сол, уперевшись ногой в стену, изо всех сил стараясь не выпустить тряпку, потому что держал ее почти одной рукой. Левая снова начала кровоточить и страшно разболелась, будь она неладна.

Когда до земли оставалось метра полтора, Джон спрыгнул. Он подхватил самодельные факелы и, на ходу поливая их из канистры, побежал ко второй полосе.

Снег слепил глаза, и ему приходилось низко наклонять голову. Ноги утопали в пушистом месиве, скользили, и Маклейн боялся упасть. Ветер старался отшвырнуть его назад, но человек еще ниже пригнулся и продолжал бежать, сгибаясь под его напором.

Господи, дай ему удачи. Помоги ему.

Сол, высунувшись по пояс из окна аппаратного зала, следил за Джоном, не обращая внимания на ветер, пронизывающий его прикрытое только белой форменной рубашкой тело.

— Удачиииии, Маклееееейн!!! — изо всех сил заорал он, но Джон не услышал его.

Когда он добрался до конца полосы, рев моторов был уже близко. Он вытер руки о снег и чиркнул зажигалкой.

Теперь они шли на автопилоте. Их вела башня. Конечно, так было спокойней, но все равно, в такую лихую погоду. Фрэд Эванс не мог расслабиться ни на минуту.

Он крепко сжимал в руках штурвал, безуспешно пытался пробиться взглядом сквозь белую мутную завесу.

— Мы вошли в зону посадки, — третий пилот следил за приборами, которыми была нашпигована кабина.