Чтение онлайн

По новому расписанию, первая пара в понедельник была в главном корпусе, я забежала перед началом занятий к Рине, позавтракала с ней чаем и печеньем, послушала новости. Она не удостоила и словом статьи обо мне, зато облила помоями «свободного журналиста» за совершенно другие заслуги, и сказала, что никогда в жизни он ничего путного не напишет, даже если пересадит себе мозг здорового человека.

Мы сидели в той же беседке, в которой когда-то я разговаривала с Никси, пытаясь открыть ей глаза на то, что демонов два, и одному из них она вообще не нравится, но мне не удалось. Розы всё ещё цвели, пышно, ароматно и так ярко, что если бы я увидела этот цвет на картине, то подумала бы, что художник врёт, потому что такого цвета в природе быть не может. А он вот он.

Логической связи между этим цветом и Аланом не было, но моё сознание её придумало, заставив думать о нём – наверное, у меня теперь любое яркое переживание ассоциировалось с ним. Я скучала.

Рина рассказала мне новости о студентах и преподавателях, которых я не знала и не планировала знакомиться, мы допили чай и разошлись, она работать, я учиться.

И ещё не войдя в свою аудиторию, я услышала бурные обсуждения моей персоны, демонов, презентации «Джи-Лайна» и статьи «свободного журналиста». Влияние средств массовой дезинформации на неокрепшие умы было налицо – теперь моё участие в соревновании по бегу в – о, ужас! – штанах осуждали девушки, ходившие на пары в шортах, майках и макияже а-ля бабушка Никси. Я игнорировала их всех, как будто их слова были шумом ветра в ротовой полости.

Когда я села на своё место, а рядом никто не сел, потому что Никси больше в образовании не нуждалась, рядом сел Кори и демонстративно положил ладонь мне на плечо, спрашивая с улыбкой:

– Как дела?

Вокруг раздались впечатлённые смешки, перешедшие в совсем уже неприличное улюлюканье, когда я молча посмотрела на руку Кори, а потом в его глаза, но он не убрал. Я ровно сказала:

– В порядке. Это место Никси, сядь на своё.

Улюлюканье усилилось, раздались издевательские комментарии с дальних парт: «Тебе не светит», «Иди поплачь» и «Кори, давай!», он делал вид, что не слышит, но покраснел целиком, от шеи до корней волос. Я добавила тем же ровным тоном:

– Убери руку, это неприлично.

Он натянуто улыбнулся и сказал с намёком:

– Ладно, я не буду делать этого при людях.

– Ты не будешь делать этого никогда.

Публика взорвалась смехом и новыми комментариями, Кори перестал улыбаться, его лицо сложилось в угловатую каменную маску, как брюхо краба, которого перевернули вверх ногами, и он поджимает лапки, стремясь сохранить себя до момента, когда сможет убежать. Я смотрела на него прямо и неодобрительно, он смотрел на меня с обидой и возмущением, таким сильным, как будто имел несомненное право вести себя со мной так, словно я его собственность, я не могла понять, откуда у него такие мысли. Он еле слышно сказал с бездной обиды:

– Можешь говорить что хочешь, я не брошу тебя. Ты делаешь вид, что тебе всё равно, но это не так. Можешь не отвечать. Я не позволю тебе оставаться одной в такой момент.

– Я в твоём позволении не нуждаюсь. Сядь на своё место.

– Не делай вид, что можешь справиться со всем сама, это не так.

– Я не собираюсь ничего тебе доказывать. Это в любом случае не твоя проблема.

Комментарии и смех затихали, когда зрители замирали в ожидании наших реплик, а сразу после взрывались реакцией, это было отвратительно, я ненавидела чувствовать себя клоуном, а Кори это, видимо, доставляло нездоровое удовольствие. Он до сих пор не убрал руку, я указала на неё взглядом и самую малость повысила голос:

– Не вынуждай меня вызывать охрану.

Он мерзко улыбнулся и шепнул:

– А без охраны слабо?

Появилось желание свернуть его судорогой в бараний рог, поднять над головой левитацией и швырнуть на его заднюю парту со скоростью пули. Судя по его взгляду, он предчувствовал мою реакцию, на его ауре было столько щитов, как будто он на межмировую войну собрался, разных школ, стихий и назначений. Часть этих щитов я знала, и знала, что они относятся к боевой магии, которую нам изучать, и тем более, применять запрещал закон, часть вообще выглядела кустарно, как будто он их изобрёл специально для войны против меня. Но все их объединяло одно – размер и структура ячейки каркаса заклинания, непреодолимые для среднестатистического мага, и широкие, как проспект, для меня.

Желание скользнуть своим тонким, как паутинка, воздействием между ячейками его щитов, добраться до самого нутра и пощекотать желудок электричеством, ухмыляясь ему в глаза, было очень сильным. Но глядя на его решительное до одержимости лицо, я ощутила, что это не последний наш конфликт, и для меня будет лучше, если он не будет знать о том, что я так могу.

«Он умный парень, может быть, даже гений. Он придумает способ от меня защититься, как только узнает, с чем предстоит работать. Поэтому он не узнает никогда.»

Ситуация не выглядела особенно опасной – вокруг были свидетели, скоро должен был прийти учитель, Кори всего лишь держал меня за плечо, даже не за шею. И я холодно сказала:

– Я не для того плачу налоги, чтобы делать за полицию её работу. Пересядь. Или в твоём личном деле появится статья за домогательство.

Зрители опять зашумели, как обезьяны, Кори выглядел так, как будто изо всех сил борется с подступающими слезами. Вошёл учитель, Кори вскочил и вылетел за дверь, провожаемый свистом и улюлюканьем, учитель призвал всех к порядку и сказал готовиться к опросу, все постепенно затихли и уткнулись в конспекты, я тоже, визуально. Ментально я в этот момент провожала взглядом ауру Кори, который решительно спустился на первый этаж и пошёл куда-то вверх по бульвару Поэтов.

Когда закончилась пара, Кори так и не вернулся, его вещи лежали на его последней парте – друга, который мог бы их собрать, у него не было. Соседи с передних парт поглядывали на его дешёвые серые тетрадки и сто раз ремонтированные ручки, уже начиная толкать их друг другу веселья ради. Я привлекла внимание старосты и указала ему глазами на это отвратительное веселье, шёпотом напоминая:

– Это твоя работа.

Он тут же изобразил грозность и пошёл разгонять шутников, собрал вещи Кори и закинул его рюкзак себе на плечо, посмотрел на меня, как будто ожидая похвалы. Я милостиво кивнула, чуть улыбнувшись, собрала свои вещи и пошла на следующую пару.

***

На второй и третьей паре Кори тоже не появился, по рядам гуляли шуточки о том, что он пошёл вешаться, мне было от этого не по себе. Староста таскал его рюкзак из аудитории в аудиторию, поглядывая на меня как собака, которой обещали прогулку в парке, а сами везут к ветеринару, я сказала оставить вещи у классной руководительницы в кабинете, он тут же сделал вид, что ему не тяжело и он поносит ещё, Кори вполне может прийти на четвёртую пару или дополнительные на пятой. Я сомневалась в этом. Ощущение надвигающейся грозы давило, я не знала, чего от него ожидать, потому что не понимала причины его таких резких перемен, это выглядело так, как будто где-то был важный винтик, о котором я не знала, и он сломался, заклинив весь механизм.

Я пообедала в Парке Астрономов, как обычно, мне там нравилось, там водились вороны, крупные и чёрные, с синим, фиолетовым, зелёным или красным отливом перьев, мне всё время хотелось их рисовать. Они были очень умные, иногда дурачились, катаясь со склонов чаши для роллеров на мятых жестяных банках, иногда играли в командные игры, делясь на группы по три-пять птиц и гоняя какой-нибудь крупный кусок еды или яркий мусор из одного края парка в другой. В парке убирали регулярно, так что свой «мяч» вороны приносили из другого места, и потом прятали от уборщиков на дереве. Они казались более интеллектуальными, чем большинство моих одногруппников.