Крепость в Лихолесье
Шрифт:
— Угу, — сказал Гэдж.
* * *
На болотах все оставалось по-прежнему.
Стояла тишина, слоился туман. Из горсточек почвы, сохранившихся под слоем болотной жижи, кое-где торчали гнилые, высохшие трупы деревьев, словно покосившиеся столбы на старых могилах. Время от времени, разрывая мглу, вздувался над водой огромный пузырь — и глухо лопался, точно гнойник, распространяя в мёртвом воздухе удушливые, вызывающие дурноту миазмы. Длинные и путаные бесцветные водоросли полоскались в густой, будто расплавленная смола, чёрной воде, покрытой какой-то отвратительной серой пленкой. Болота, как всегда, представлялись пустынными и безжизненными, и все же сейчас Гэдж как никогда был уверен в том, что они обитаемы, что из кисеи тумана наблюдают за ним десятки жадных внимательных глаз, чьи обладатели незримо затаились в зловонной пелене — и ждут, ждут, когда орк, одурманенный злыми чарами колдовских трясин, переступит невидимую границу…
Но Гэдж, верный своему обещанию, не заходил далеко. Он брел по краю болот, собирая в берестяную торбу растущие на кочках серенькие невзрачные цветочки с толстыми мясистыми листьями. Здесь, на границе топей, они попадались редко и были мелковаты, так что орку пришлось пройти на восток полторы-две мили, прежде чем ему удалось насобирать половину торбы; конечно, если бы продвинуться чуть дальше в глубину болот, сказал он себе, хотя бы на полсотни ярдов, дело бы пошло намного быстрее…
Он остановился.
Лес перед ним неожиданно оборвался. Гэдж вышел к просеке, по которой пролегала земляная насыпь и широкая — здесь могли бы разъехаться две средней величины телеги — дорога. Она пропарывала лес насквозь, выходила к болотам и тянулась, насколько хватало глаз, дальше, ныряя в туман — широкой, сложенной из крепких надёжных брёвен гатью. Бревна были толстые, основательные, кое-где поросшие мхом; промежутки между ними оказались заложены хворостом и пластами торфа. Дорога, должно быть, вела к Дол Гулдуру; интересно, спросил себя Гэдж, знал ли о ней Гэндальф? И не этим ли путем увёл волшебника пронырливый Пучеглаз пару дней назад?
Томимый любопытством, орк ступил на мшистые бревна и прошёл по гати с десяток-другой ярдов. Настил чуть дрогнул и покачнулся под его тяжестью; внизу зачавкало и захлюпало, кое-где в промежутке между бревнами поблескивала вода. Что-то белело чуть в стороне от гати, погруженное в зеленую хлябь, и Гэдж присмотрелся: кажется, это был череп, но чей — человеческий, орочий, лошадиный — орк разглядеть не мог. Зато серые цветочки немейника вокруг черепа поднимались исключительно густо и дружно, лоснясь от сытости, и были куда крупнее и жирнее своих чахлых собратьев, растущих на краю болота. Гэдж мысленно облизнулся: до черепа и немейника было совсем недалеко — пара ярдов, три-четыре осторожных шага.
Он сломал торчащую рядом из воды сухую палку и тщательно прощупал ею ближайшую мшистую кочку за краем гати. Кочка почти не подалась — выходило, что здесь практически твёрдая земля. Гэдж осторожно шагнул вперёд, на мох, готовый в случае чего немедленно запрыгнуть обратно на настил — но под сапогом чувствовалась твердь, нога его не провалилась в топь ни на дюйм. Приободрившись — кажется, болота были вовсе не так опасны, как о них говорили — Гэдж, опираясь на слегу, сделал ещё один осторожный шаг… и ещё…
Ненадежный ковёр мха подался под ним, ушёл куда-то вниз, и орк разом погрузился в болото чуть ниже колен.
Мягкие холодные объятия трясины плотно охватили его ступни и голени. Под ногами не было опоры, и Гэдж продолжал медленно погружаться в хлябь… В какую-то секунду в душе его поднялся смертный ужас, он отчаянно рванулся, пытаясь выбраться из трясины, освободить хотя бы одну ногу, но тут же вспомнил — трепыхаться нельзя… Он отошёл от гати всего лишь на несколько шагов, и выбраться из ловушки — пока ещё! — было несложно. Он перевел дух, нащупал слегой твёрдую кочку поблизости, и, опираясь на неё, попытался вытянуть одну ногу.
Сухая палка переломилась в его руке с громким злорадным треском, и орк, не удержав равновесия, с плеском ухнул в мягкую податливую слякоть.
Да что за невезение!
Он разом погрузился в болото еще на несколько дюймов — в холодное месиво, в жадную густую глубину, в которой не было дна. Забился — отчаянно, судорожно, изо всех сил, потом понял, что этим только усугубляет положение: трясина хватала его и затягивала в себя, как кисель хватает неосторожную муху, из глубины топи поднимался в воздух сладковатый смрад одурманивающих болотных испарений. Гэдж замер и постарался выровнять дыхание.
Дурень! Болван стоеросовый! Куда его понесло… Не хватало только утонуть в болоте… тут, в двух шагах от спасительного настила! И составить компанию этому неопознанному черепу…
Над ухом монотонно зудел комар, и Гэдж яростно отмахнулся. Спокойно, парень, сказал он себе. Спокойно, дыши глубже… Сейчас, надо только собраться с силами…
Внезапно ему стало ясно, что им заинтересовались не только комары.
Негромкое шипение раздалось чуть позади него, в тумане, и, вздрогнув, он бросил опасливый взгляд через плечо. Что-то было там, неподалеку, что-то двигалось в призрачной белесой мгле, какое-то непонятное существо, многоногое и осторожное, точно паук. Выступило на секунду из мглы чье-то серое брюхо, похожее на плотно набитый волосатый мяч, какой-то трудно различимый клубок щупалец — и тут же исчезло…
Гать была совсем рядом.
Обломком палки, оставшимся в его руках, Гэдж тщательно прощупал глубину топи между собой и настилом. Ну была же где-то тут вполне надежная твердь! Ему наконец удалось нашарить рядом что-то похожее на плотную кочку, и он попробовал на неё опереться, навалился на сухую ненадежную слегу… ну же, милая, не подведи…
То, что скрывалось в тумане, подобралось ближе. Вновь раздалось короткое резкое шипение. По спине Гэджа струйкой пополз мерзостный холодок, он уже чувствовал, как тварь подползает к нему вплотную, бросается ему на плечи, и её холодные липкие щупальца охватывают его шею…
Как эти гады держатся на воде?!
Он в ужасе рванулся — вперёд, к настилу, упал в тёмную слякотную хлябь, выбросил перед собой руки, устремился к опоре и телом, и мыслью… Пальцы его схватились за край гати. За мокрое, скользкое, липкое дерево — но такое доброе и надежное…
Теперь осталось только покрепче ухватиться за настил, подтянуться, вырывая ноги из алчных объятий болота… Еще немного…
Что-то изменилось. Не на болотах — с другой стороны, на лесной дороге, проходящей через пущу.
С хриплыми воплями взметнулась над деревьями стая галок, рассеялась где-то в унылой болотной серости. Из глубины леса до ушей Гэджа доносились невнятные, плохо различимые пока еще звуки: хриплые покрикивания, фырканье лошадей, скрип тележных колес, дробная поступь множества тяжело переступающих ног. Какой-то не то обоз, не то большой караван шел по лесной дороге и готовился вот-вот вступить на гать. Он был еще далеко, но Гэдж понял, что, если он сию секунду не выберется из болота, встречи будет не миновать. Он торчит здесь, посреди гати, как прыщ на ладони, и деваться ему отсюда некуда…