Чтение онлайн

Он, конечно, пропустил что-то, происходящее в горнице, потому что его привел в себя стук захлопнувшейся двери. Гэндальф и Келеборн вышли во двор и о чем-то говорили возле ворот, Гэдж видел их в чердачное оконце. Над Росгобелом висели сумерки; было еще не совсем темно, внизу, под холмом, алой лентой поблескивал Андуин, на запад, за зубцы Хитаэглира, утекала кровавая полоска заката. Выглянул из сарая Радагаст, тоже о чем-то заговорил, взмахивая руками — и широкие разлетающиеся рукава его бурого балахона делали его похожим на огромную, потерявшую способность оторваться от земли птицу. Вынырнул из сумрака эльф-слуга, что-то негромко сказал Владыке, за забором тоненько заржала лошадь.

Гэдж судорожно кусал костяшки пальцев. Надо что-то делать, говорил он себе. Сейчас, немедленно, как можно быстрее! Нельзя сидеть в бездействии, кроме меня радеть за Сарумана, похоже, и некому. Но делать — что? Как? Каким образом?

Прощание у ворот было закончено. Келеборну подвели коня, и он легко поднялся в седло. Мягко затопотали тонконогие эльфийские лошади; эльфы везли с собой освещавшие дорогу голубоватые фонари, и вот цепочка сияющих огоньков потянулась в сторону леса, отдалилась, замелькала среди деревьев. Ещё несколько секунд из темноты доносился удаляющийся перестук копыт, потом и он стих…

В голове у Гэджа словно лопнул стеклянный шар. Решение — внезапное, но ясное, как день, — было принято. Орк вскочил — рывком, точно кто-то подтолкнул его шилом в спину. Охватившее его болезненное волнение требовало немедленных действий, даже тупая нудная боль в раздавленной ноге не могла помешать ему сейчас осуществить задуманное. Впрочем, можно было пошарить на чердачных полках и шкафчике со снадобьями в поисках мази из немейника, наверняка Радагаст все-таки сумел пополнить запас…

На краю подоконника восседал задремавший Гарх — он испуганно всполошился, когда орк подскочил к чердачному оконцу. Никаких резких движений ворон от Гэджа явно не ожидал — по крайней мере, сегодня.

— Ты куда?

— Я ненадолго, — торопливо сказал орк. — Мне надо кое-что сделать.

Тёмные глазки Гарха засветились подозрительно.

— Что сделать?

— Вернуть себе свою собственность, — пробормотал Гэдж. Он выглянул наружу и осмотрелся: вылезти на крышу, перебраться на ветку ближайшей яблони, а оттуда спрыгнуть на землю не составляло никакого труда. — Жди меня здесь, — небрежно бросил он Гарху через плечо. — Возможно, ты мне вскоре понадобишься.

— Я? — испуганно прохрипел ворон. Это известие его в восторг явно не привело. — Что ты там опять задумал, дуралей окаянный?

Гэдж отмахнулся.

— Неважно. Жди, я скоро буду. — Он даже не кривил душой, и в самом деле рассчитывая вернуться достаточно быстро. До эльфийского лагеря, разбитого чуть поодаль, в глубине леса, было недалеко — вряд ли более полумили.

— Орк! Стой на месте!

— У меня послание от Гэндальфа, — хрипло сказал Гэдж. — Срочное.

Но страж не торопился освобождать дорогу.

— Отдай его мне. Я передам Владыке.

— Оно… на словах. Мне нужно сказать… с глазу на глаз.

Эльф-страж секунду помедлил. Гэдж стоял, переводя дыхание после быстрого бега, в волнении сжимая и разжимая ладони. Ночная чаща, шелестевшая за его спиной, казалась наполненной плотной толпой теней — любопытных таких лесных теней, собравшихся поглазеть на занятное представление. Впрочем, немногочисленные голубоватые фонари, освещавшие эльфийский лагерь, не позволяли им проникнуть за невидимую границу.

— Иди вперед, — сказал эльф — и кивком указал на один из шатров, стоявший в центре лагеря: над ним висел синий стяг с изображением золотистого древа-мэллорна. Гэдж послушно потопал по тропке, провожатый двинулся за ним, и лесные тени потянулись следом, неприметные и бесшумно скользящие, как вражеские лазутчики. Эльф сказал пару слов стоявшим у входа стражам, вошел в шатер и пробыл там с полминуты. Вернулся, посмотрел на Гэджа: — Оружие есть?

Орк отдал стражам кинжал и покорно позволил себя обыскать. Эльф-провожатый откинул полог шатра:

— Заходи.

Гэдж шагнул в палатку — опять-таки в сопровождении одного из стражей, остановился на пороге. Воздух внутри шатра был напоен ароматом роз: изящная курильница, заправленная благовониями, старалась вовсю, и Гэджу разом захотелось чихнуть. В жаровне, выкованной в форме пузатого дракона, мягко помаргивали угли, и казалось, будто в глазах и чуть приоткрытой драконьей пасти то и дело вспыхивает зловещий красноватый огонь.

Келеборн стоял, прислонившись бедром к невысокому столику, и при свете фонаря небрежно проглядывал какие-то свитки. Без интереса повернул голову навстречу вошедшему.

— Что у тебя, орк?

— Мы не одни, — глухо сказал Гэдж. — Это… важно.

Келеборн как будто удивился. Приподнял брови.

— Выйди, Эллоир.

Но страж медлил.

— Будет ли целесообразным…

— Вы мне не доверяете? — перебил Гэдж.

— У нас нет особых оснований доверять… таким, как ты, орк, — сухо отозвался Келеборн. — Но Митрандир поручился за тебя… Выйди, Эллоир. Я вооружен.

Эльф молча поклонился и вышел. И, несомненно, остановился где-то снаружи, возле входа — ну да ладно, пес с ним!

— Ну, — отрывисто спросил Келеборн, — в чем дело? Гэндальф действительно просил что-то мне передать?

— Нет, — сказал Гэдж.

Владыка даже бровью не повёл.

— Тогда что тебе нужно?

— Мне нужно с вами потолковать, — пробормотал Гэдж.

— Потолковать? — Эльф смотрел на него не то чтобы высокомерно, скорее со сдержанным изумлением — как будто с ним, встав на задние лапы, внезапно заговорила обитающая в зверинце лохматая зверюшка. — Ну хорошо, я слушаю. Так мы наконец доберемся до сути дела?

Гэдж молчал… Нет, он действительно не намеревался ни нападать на Келеборна, ни пырять его кинжалом, ни вязать по рукам и ногам, ни нагло, по-разбойничьи воровать амулет. Он хотел всего-навсего достучаться до хваленой эльфийской мудрости и великодушия… Только сейчас, секунду назад, он твердо знал, что и как будет говорить эльфу, как объяснит, каково это — жить под тяжелой пятой Черного Замка, денно и нощно ощущая, как твое тело, твои мысли, твоя душа пропитывается тлетворными эманациями недоброго колдовства; каково это — быть водой и принимать форму ненавистного сосуда; каково это — носить ошейник, быть подневольным рабом, каждую минуту помнить о том, кто ты есть — и заживо хоронить в себе ставшую бременем опасную Силу; каково это — каждый день, каждый час балансировать на грани, следить за каждым шагом, боясь оступиться, корчиться от вынимающих душу воплей проклятых визгунов, каждую секунду ожидая, что за тобой придут… Он нес через лес эти слова и эту решимость, как полную чашу, боясь её расплескать; он давно хотел высказать, выкрикнуть всё это в лицо надменному Владыке — и вот: Келеборн стоял перед ним, готовый его выслушать. Но…

В глазах эльфа не было ничего: ни участия, ни простого интереса, ни даже раздражения, взгляд его проходил сквозь Гэджа, ни на чем не задерживаясь, как будто орк был стеклянным, — и весь пыл Гэджа, все его страстное красноречие, подпитанное волнением и тревогой — все это враз иссякло, как иссякает родник под палящими солнечными лучами, затерялось где-то под тяжелыми барханами непреодолимого безучастия. Он нервно, с усилием глотнул, точно пытаясь протолкнуть в горло ком мокрых опилок и дать выход застрявшим на полдороге словам; два, три раза облизнул пересохшие губы… Тщетно — слова не явились.