Чтение онлайн

Саруман с трудом повернул голову.

— Г-гарх… Гарх, это ты?

— Ну кто же еще? — прокаркал Гарх — добрый верный старина Гарх! — и в голосе его, привычно-скрипучем, слегка дрожащем от волнения, послышались радость и явное облегчение. Хотя вид у бравого ворона был несчастный, встревоженный и помятый, правое крыло как-то жалко висело, и перья на нем неряшливо топорщились. Он подскочил ближе к волшебнику и опасливо огляделся по сторонам. — Я с утра тебя караулил, да все никак не мог улучить подходящего момента, чтобы дать тебе о себе знать! Эти, черномордые, все время поблизости крутились…

Саруман застонал. Горечь в горле стала невыносимой. И, наверное, не только от изнуряющей жажды.

— Что… произошло?

— Это Гнус, гадина, тебя продал! Каким-то вонючим урукам! Он у них вроде снабженца, какие-то заказы выполняет… Я сам до конца не понял…

— Где Бреор?

— Там… откуда не возвращаются. — Ворон глотнул. — Он не захотел… быть в плену.

Что ж, старого воина, кажется, было трудно за это винить, по крайней мере, он сумел умереть свободным. Эх, Бреор, Бреор, так и не удалось тебе добраться до родной деревни и навестить родичей… Впрочем, Саруман сейчас не находил в себе сил должным образом ни сожалеть, ни горевать — все его мысли и чувства как будто высохли и сморщились, точно старый завалящий сухарь, очерствели, окаменели и поросли мхом.

— Ясно… Что с твоим крылом?

Ворон, наклонив голову, смотрел виновато. Слегка помявшись, пояснил неохотно:

— Я пытался помешать Гнусу на тебя напасть, но он меня подбил… метлой.

Только этого не хватало! Доблестный пернатый рыцарь потерпел поражение в отчаянной схватке со смертоносной метлой… Силы небесные, теперь, кажется, даже за помощью послать некого.

— Ты не можешь летать?

— Могу, но совсем немножко… Что они с тобой сделали?

— Надели на меня ошейник. — Саруман безучастно смотрел в небо.

— Ну и что?

— На нём лежит заклятье. Какое-то очень нехорошее.

— Так избавься от него, — помолчав, сказал ворон.

— Не могу.

— Почему?

Саруман с трудом удерживал нервный смех.

— Потому что малейшее магическое телодвижение тут же выворачивает меня наизнанку, как старый носок… Я же сказал, что заклятие нехорошее.

Ворон молчал. Теперь пришла его очередь с трудом переваривать плохие новости.

— И что же теперь делать? — прошептал он. Скорее растерянно, нежели с испугом — кажется, вся отчаянность положения, в котором оказался неудачливый волшебник, до него еще не дошла.

— Не знаю. Пока на мне этот ошейник, я не могу ни творить чары, ни отойти от орков дальше какого-то определенного расстояния… В составе есть компонент, который, видимо, как-то реагирует на их присутствие, вроде того вещества в эльфийских мечах… Где Рыжик?

Гарх досадливо скрипнул.

— Остался у Гнуса, как и Старуха. Так что же теперь делать-то, а?

— Говорю же — не знаю… Надо подумать. Слушай… — Саруман судорожно глотнул. — Ты не мог бы раздобыть мне воды?

— Воды? — Ворон окончательно пришел в замешательство. — Ну, пожалуй, я мог бы попытаться стянуть флягу у кого-нибудь из орков… — не договорив, он приглушенно взвизгнул и испуганно шарахнулся: из сумеречной темноты вылетел увесистый камень, и ворон едва успел в последний момент метнуться во мрак. Ступая мягко и бесшумно, как кот, из сумрака явился Каграт, остановился над волшебником — орк, несомненно, видел в темноте так же по-кошачьи великолепно, да и меткость его была достойна всяких похвал.

— Проклятый ворон! Раскаркался тут… падаль почуял? — Он равнодушно потыкал мага в бок носком сапога. — Так ты еще все-таки не сдох, шарки? А я думал, ошейник освободился… — Он чуть потоптался возле пленника, рыкнул словно бы в задумчивости — и рука его потянулась к кинжалу, висевшему на поясе, и сильные когтистые пальцы крепко обхватили оплетенную полоской кожи деревянную рукоять.

Саруман содрогнулся. «Ошейник можно снять только с трупа, — вдруг вспомнилось ему некстати. — И они нам скоро понадобятся…» Какого лешего Каграт явился — за ошейником? Снимать его с трупа… Волшебнику вдруг отчетливо представилось, как орк лениво и безучастно взмахивает кинжалом, на лезвии которого горят алые отблески костра, как с отвратительным мокрым хрустом кинжал входит в его, саруманову, плоть, рассекая межреберный промежуток, легко разрезая легкое, доставая до сердца безжалостным стальным острием…

— Каграт, — произнес он, и его голос — его глубокий, звучный, бархатный чарующий голос! — вдруг показался ему слабым, невыразительным и надтреснутым, как отвратительный скрип несмазанного тележного колеса. Он судорожно перевел дух и попытался снова: — Ответь — почему?

Орк медлил — но руку с кинжала все-таки не убирал. Смотрел на Сарумана прищурившись, недоверчиво и враждебно. Он, кажется, не ожидал, что пленник с ним заговорит.

— Что почему? — спросил он хмуро.

Волшебник облизнул пересохшие, покрытые запекшейся коркой губы.

— Почему я… здесь? Я, старый и больной? Зачем?..

— Зачем? — Каграт наклонился, схватил левой рукой мага за горло, уставился на него в упор своими злыми, мутновато-желтыми пронзительными глазами. — Ты, говорят, лекарь?

— Кто говорит? — пробормотал волшебник.

Орк ухмыльнулся.

— Знающие люди.

«Знающие люди»? Каграт, несомненно, имел в виду сволочугу Гнуса… Вот гнида. Подозревал бы я, что так дело повернется, еще вчера заставил бы его вообразить себя тараканом! — с вялым раздражением подумал волшебник. Но не время было размышлять о мести и сожалеть об упущенных возможностях, следовало ковать железо, пока горячо:

— Костыль в глотку этим твоим «знающим людям»… Ладно. Что ж, я — лекарь, ты прав.

— Врешь! — Вожак по-прежнему смотрел подозрительно.

— Нет. Кроме того, вижу, что у тебя есть веские причины этим интересоваться, Каграт.

— С чего ты взял?

Саруман собрался с силами и — усмехнулся так многозначительно, как только мог. Что ж, сейчас я тебя немножечко удивлю, славный мой косолапый друг.

— Боль, резь, тяжесть в правом боку под ребрами… горечь во рту… зуд по телу… тошнота по ночам, рвота, иногда — желчью… знакомо, а?

Каграт опешил. Рука его дрогнула. Такого, кажется, он действительно не ожидал.

— Ты… откуда ты… знаешь? Про… это всё?

— Да нетрудно догадаться… Глаза у тебя желтые, как у ящерицы… Сведущий человек сразу скажет, что у тебя с печенью не все в порядке.

— С печенью?

— Да… Отпусти, орк! Ты меня задушишь…

Каграт медленно разжал лапу — пораженный услышанным, он с такой силой стиснул Саруману глотку, что у мага потемнело в глазах. Что-то злобно шипя сквозь зубы, орк бросил волшебника на землю — досадливо и брезгливо, будто куль с грязным тряпьем.

— Значит, с печенью… А ты, выходит, сведущий человек, а? Сможешь меня вылечить, старый?

Белый маг скорчился на земле, отчаянно хватая ртом воздух. Впрочем, кое-какую победу он все-таки одержал, и мог, наверное, даже собой гордиться. Теперь оставалось только не сдать отвоеванные позиции.

— Нужно… поискать кое-какие травки… состряпать снадобье… В любом случае для лечения потребуется некоторое время.

— Ладно. — Каграт секунду помедлил. Пальцы его, охватывающие рукоять кинжала, наконец медленно разжались. — Живи пока, шарки… считай, что ты выторговал себе отсрочку, брешешь ты убедительно. Посмотрим, какой ты лекарь.