Чтение онлайн

Когда ей было восемнадцать, Гранди повез ее в Лондон и она поступила в Королевский музыкальный колледж. Не напрасно столько лет Гранди, не жалея сил и времени, занимался с ней. Во многих отношениях она обогнала других студентов. Но она была робкой, замкнутой девочкой, которая совсем не знала этот новый для нее мир. Первые месяцы в колледже были для нее временем головокружительных перемен. У нее появились новые друзья. Но она все время писала Гранди, и, помимо него, не было у нее ближе друга и наставника.

В самом конце первого семестра Гранди приехал в Лондон, чтобы пойти на концерт одного из своих бывших учеников, знаменитого пианиста. На следующий день они с Мариной собирались вместе вернуться домой. Весь концерт она просидела как завороженная, слушая безупречное исполнение, которое произвело на нее сильное впечатление.

Потом Гранди и ее пригласили на вечер, который давали в честь исполнителя. Прием происходил в длинном бело-золотом зале. Посередине, окруженный толпой возбужденных женщин, стоял виновник торжества. Марина забилась в кресло, потому что ее пугали все эти люди. Лондон был для нее настоящим испытанием. Она ненавидела шум, боялась толпы.

Из своего кресла она наблюдала за движениями черноволосой головы, высокой, худой фигуры. Иногда слышала глубокий низкий голос.

Однажды он взглянул на нее, но Марина так разволновалась, что отвернулась, сжав руки на коленях.

Когда она решилась снова на него посмотреть, знаменитый пианист уже разговаривал с женщиной, черные шелковистые волосы которой были убраны в сложную прическу. Она висела у него на руке и улыбалась ему снизу. По чувственным, ленивым движениям Марина увидела, что женщина влюблена. Потом она заметила, как его рука скользнула по плечу и руке черноволосой, как он улыбнулся ей в ответ, и поняла, что Гедеон Ферс — ее любовник. Колледж положил конец полной непосвященности Марины в таких вопросах. Ее сокурсники вели довольно бурную жизнь. У Марины, как и прежде, не оставалось времени на любовь. Но она научилась определять ее, научилась видеть, какие чувства скрываются за прикосновениями и взглядами.

Гранди подошел к Марине, улыбаясь. «Ты чего здесь прячешься?» Он знал ее скромность и одобрял. Гранди обнял и повел Марину к двери. Но прежде, чем они достигли выхода, их остановил Гедеон Ферс. Он поглядел на Марину блестящими глазами, и она впервые близко увидела его резкое чувственное лицо: на нем еще не остыло возбуждение, пережитое во время исполнения, взгляд казался восторженным, рот широко улыбался.

— Гранди, ты еще не представил меня, — сказал он.

Гранди польщено улыбнулся.

— Гедеон, это моя внучка Марина. Марина, познакомься, это Гедеон Ферс.

Гедеон протянул руку, и она несмело вложила свои пальцы в его сильную ладонь. Задержав ее руку, он наклонился, заглядывая ей в лицо, и уверенно улыбнулся.

— Марина! — повторил он. — Удивительно! — Он расправил ее руку у себя на ладони, рассматривая пальцы. — И конечно, играет на фортепиано.

Гравди рассмеялся и начал рассказывать о ее успехах. Марина стояла рядом, краснела и не могла себя заставить даже посмотреть на Гедеона.

Через минуту их разговор прервала черноволосая женщина, которая уверенно подошла к Гедеонуи прижалась к нему так, что не оставалось никаких сомнений в близости их отношений. Когда Марина подняла на нее глаза, женщина быстро оглядела ее с ног до головы оценивающим взглядом и перестала замечать. Марина опять покраснела и старалась больше не привлекать к себе внимания.

Они ушли, и всю дорогу до отеля она молчала. На эту ночь Гранди заказал в отеле комнату и для нее.

— А ведь мог бы быть великим пианистом, — кивая головой, сказал Гранди, когда на следующий день они отправились домой.

— Почему «мог быть»? Разве он не великий пианист?

Рот Гранди вытянулся.

— Техника изумительная, и очень умен, но чувство… все только на поверхности. Это только подобие, настоящего нет.

Марина вспомнила виртуозную легкость и изящество исполнения и, удивляясь, думала: неужели дед прав?

— Он слишком уверен в себе, — добавил Гранди.

Она вспомнила возбуждение после концерта, триумфальный блеск и поняла, что дедушка, может быть, в чем-то прав.

На Рождество было очень холодно. Марина прижалась носом к замерзшему стеклу и дыханием разморозила ледяные кристаллы на стекле. Через образовавшуюся дырочку стала видна жесткая посеребренная трава, блестящие ото льда крыши и коты, с брезгливым видом гуляющие по мерзлой земле.

На Рождество Гранди подарил ей белую меховую шапочку и муфту. В тот день она надела их впервые и отправилась на прогулку по тропе между скал, чтобы полюбоваться, как холодное море бьется внизу о камни.

Через два дня после Рождества, когда она сидела за роялем, Марина почувствовала в комнате чье-то присутствие. Она повернулась, ожидая увидеть Гранди, но встретила черные глаза Гедеона Ферса.

Руки у нее замерли и упали.

— Продолжайте, — сказал он, садясь в кресло.

Она покачала головой и торопливо встала.

— Гранди знает, что вы здесь? — спросила она каким-то не своим голосом, высоким и тонким.

— Это он разрешил мне пойти и послушать, — ответил Гедеон мягко. — И вот я здесь. Сядьте, поиграйте для меня.

— Но я не могу! — сказала она испуганно.

Гедеон поднял брови.

— Но вы же играете в колледже. А теперь поиграйте для меня.

Она сама толком не могла объяснить, почему не хотела, чтобы он сидел и слушал ее. В конце концов она сбежала на кухню, быстро надела свое красное пальто, шапочку и муфту и вышла на морозный воздух.

Гранди ничего не сказал ей, только поглядел с ласковым удивлением.

Марина шла знакомой тропинкой, как вдруг услышала сзади хруст сучьев. Ее нагонял Гедеон Ферс. Она опять покраснела.

— Здравствуй, Красная Шапочка, — сказал он с усмешкой. — Я — Серый Волк.

Она почувствовала ответную реакцию раздражения.

— Шапочка у меня белая.

Он догнал ее, посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

— И правда белая, к тому же очень хорошенькая.

Поцелуй был совсем легкий, дразнящий, поцелуй для ребенка. Но у нее сильно забилось сердце, и она отшатнулась, как от опасности.

Гедеон крепко, по-хозяйски, взял ее под руку:

— Куда мы идем? Где-то здесь должен быть лес. — Он по-прежнему шутил.

По тропинке они дошли до мыса Испанская Голова и в молчании полюбовались бурным морем. Ветер со свистом ударял по верхушкам волн, взбивая на них пену.

— Настоящая вагнеровская погода, — проговорил Гедеон.

По дороге домой он стал жаловаться на холод и сунул руку ей в муфту.

— Какие теплые пальчики, — сказал он, и Марина почувствовала, как он гладит ей ладонь указательным пальцем. Дрожь пробежала у нее по спине.